О йоге

Слушать: https://radonezh.ru/radio/2026/06/08/20-24

И.Сергеев: Здравствуйте, дорогие радиослушатели! У микрофона Илья Сергеев и гости нашей студии. Литературовед, писатель, исследователь творчества Достоевского, Пушкина и, собственно говоря, всей русской литературы XIX века Александр Борисович Галкин, наш постоянный автор. И автор книги «Классическая йога с точки зрения православного богословия: Независимое компаративное исследование», Дмитрий Дружинин. Сегодня мы собрались для того, чтобы обсудить не литературу, как мы обычно делаем с Александром Борисовичем, а поговорить о йоге.

Д.Дружинин: Здравствуйте, дорогие радиослушатели, рад вас приветствовать! Уже становится традицией, что мои книги впервые получают какую-то известность именно на Радио Радонеж. Илья, вы, наверное, помните, как у нас в этой студии происходила беседа о книге «Йога. Православный взгляд»?

И.Сергеев: Да, мне кажется, это было очень давно ещев доковидные времена. Сколько лет прошло? Лет десять?

Д.Дружинин: Ну, в восемнадцатом году, 10 лет ещене прошло. И сейчас я рад представить новую книгу, которая является научной монографией, и обсудить еес Александром Борисовичем и с вами, Илья.

И.Сергеев: Дело в том, что Александр Борисович имеет отношение к йоге. Насколько я понимаю, вы практикуете какие-то упражнения, взятые из йоги.

А.Б.Галкин: Добрый день, дорогие радиослушатели! Очень рад встрече с вами, и мне кажется, довольно неожиданная такая дискуссия должна возникнуть вот в нашем разговоре, разговоре троих. Я действительно занимаюсь йогой больше сорока лет. И в общем-то, несмотря на то, что я православный человек и родился даже в день рождения Александра Невского, так что считаю его своим святым не только по имени, но и по рождению. А мой сын Даниил, он как Даниил Московский, сын Александра Невского, тоже назван вот в честь всех этих православных праздников. Ну, собственно говоря, йогой я занимаюсь, и мне кажется, важно владеть своим телом. И с этой точки зрения йога, по-моему, очень хороша для любой религии. Для любого человека, который исповедует любую религию. Неважно Православие это, мусульманство, иудаизм. Каждый хочет быть здоровым.

И.Сергеев: То есть вы воспринимаете йогу как оздоровительные упражнения?

А.Б.Галкин: Ну, не только, потому что, когда человек занимается своим телом, он как бы просматривает все. Условно говоря, суставы, мышцы, он чувствует энергию, которая проходит через тело. И в каком-то смысле это некая медитация. И это не просто физические упражнение, это некое сосредоточение, некая концентрация на своём теле.

И.Сергеев: А для вас чем молитва отличается от медитации?

А.Б.Галкин: Ну, медитация — как бы вещь, которая мне не очень понятна честно. Потому что что такое медитация, допустим, в классической йоге? Это когда человек следит за своим дыханием: вдох, выдох, вдох-выдох и пытается избавить себя от посторонних ассоциаций, как бы вот каких-то видений. И таким образом он входит в некое такое состояние энергетическое. А молитва, когда человек обращается к Богу с какой-то просьбой или, если он там повторяет утренние и вечерние молитвы, это тоже некий ритуал. В котором тоже есть некое ощущение связи с Богом. Молитва, ну, в каком-то смысле, как поэзия и поэзия тоже своеобразная молитва. Гиппиус, жена Мережковского, считала, что поэзия — это молитва. Ну, а я могу сказать наоборот: молитва — это поэзия.

И.Сергеев: То есть, по сути, медитация никакого отношения к молитве не имеет.

А.Б.Галкин: Ну, это опять же, так сказать, нужно вдаваться в понимание самого термина «медитация». Кто-то считает молитву медитацией, кто-то не считает молитву медитацией. Медитация — это как бы некое созерцание, размышление. И здесь уже нужно разбираться вот по этому самому термину. Молитва — слово, ну, наверное, ясное для всех, что такое молитва.

И.Сергеев: Я думаю, что никто из присутствующих не будет спорить с тем, что это беседа с Богом. Человек или просит, или благодарит Бога за что-то. Наверное, для этого нужно как-то сосредоточиться.

А.Б.Галкин: Да, безусловно.

Д.Дружинин: Нельзя не согласиться с Александром Борисовичем в том, что всё-таки, как он сказал, медитация и молитва — это несколько разные вещи. Потом вы, конечно же, сказали, что кто-то может понимать это как одно и то же, но всё-таки я так понимаю, что ваша точка зрения состоит в том, что это всеже разные понятия.

А.Б.Галкин: Конечно.

Д.Дружинин: И с этим, повторюсь, я не могу не согласиться. При этом, я услышал от вас, Александр Борисович, что, в частности ваши слова, прозвучавшие, как я их помню и как я их понял, что это термин, с которым «нужно разбираться».

А.Б.Галкин: Да, безусловно.

Д.Дружинин: Но тогда тут я должен просто обратить внимание, что всё-таки йога, если мы говорим о традиционной йоге, если мы говорим о классической йоге, или как ееещеможно назвать — олдскульной йоге, а не просто о фитнес-йоге, которая является физкультурой, то медитация — это вершина йоги. Другое дело, что сам термин «медитация», по-латински meditatio, был воспринят, когда йога начала свою экспансию в европейское мировоззрение, так скажем. И именно так был переведён термин «санъяма». Санъяма — это три из восьми, но высшие ступени, собственно говоря, йоги. Мы знаем, что начинается всес ямы и ниямы, то есть с нравственных разделов, потом идёт асана и пранаяма, то есть это, соответственно, физические и дыхательные упражнения. Потом идёт пратьяхара. Это отвлечение органов чувств от объектов их восприятия. И потом уже вот как раз, то есть, в принципе, пратьяхара — это тоже часть медитации. Но тем не менее, если следовать Патанджали, то есть классическому автору, который является как бы базисом всей-всей йоги и в том числе фитнес-йоги, на мой взгляд, то, соответственно, он выделяет под медитацию, под то, что сейчас называется медитацией, именно раздел санъяма, который включает в себя дхарану, дхьяну и самадхи. Это три таких термина. Из которых, вот в ваших словах прозвучало, что нужно в молитве быть и созерцательным, и сконцентрированным. Вот концентрация и созерцание — это скорее дхарана и дхьяна. А вот именно самадхи, то есть сама вершина и цель йоги по, как минимум, по Патанджали — это слияние, сложение, складывание, целостность. Так этот термин переводится с санскрита. И, соответственно, встаёт вопрос: с чем или с кем? И, безусловно, не с Богом в монотеистическом представлении, а с неким абсолютом, который является безличным. И, более того, он выражается словом Брахман, которое в санскрите является существительным среднего рода.

И.Сергеев: Итак, Александр Борисович, с кем вы сливаетесь во время медитации, которая происходит при занятиях йогой?

А.Б.Галкин: Ну, по крайней мере, я не думаю, что я сливаюсь с Брахманом, во-первых. А во-вторых, насчёт самадхи. Ну, я воспринимаю самадхи как некое просветление. Не думаю, что, ну, по крайней мере, большинство людей могут достичь самадхи. Это всё-таки судьба каких-то исключительно избранных людей, как, собственно, и просветление святых. Ну, в каком-то смысле просветление и самадхи, для меня почти синонимы. Но просвещение связано с Православием, самадхи, да, это как бы восточная струя, и то, что вы говорили, в общем, довольно точно, интересно, правильно. Но в любом случае вы перевели этот разговор о йоге на некую религиозность. Вот то, что вы говорите о медитации. И вот этих трех ступенях йоги, которых мало кто вообще достигает, и мало кто в это вдумывается. Да, это может быть путь каких-то избранных людей, которые глубоко в это входят. Но я не думаю, что для большинства современных людей это актуально. Здесь всё-таки йога… Ну, это некое подспорье для собственного физического здоровья. Но физическое здоровье не может быть бездуховным и бездушным, если хотите. И в этом смысле я не вижу никакого противоречия между Православием и вот той самой йогой, которой занимаюсь я.

Д.Дружинин: На что здесь важно обратить внимание. Если мы говорим о том, что я затронул какую-то «религиозность», то я не мог еене затронуть, потому что само слово «йога» переводится на русский язык как связь. Оно происходит от санскритского глагола «юдж» — соединять, связывать. Кстати, есть параллели и в славянских языках, в церковно-славянском, в частности, языке. Это, слово «иго». Которым, собственно говоря, соединяется элемент упряжи, связанный с телегой, и элемент упряжи, связанный с лошадью.

А.Б.Галкин: Но ведь слово религия — это тоже от слова связывание. Religare — связывать.

Д.Дружинин: Прекрасно. Я как раз об этом и хотел сказать. Поэтому, если мы говорим о том, как же с санскрита перевести слово «йога», то это и будет перевод на латинский язык, собственно говоря, «религия». А, ну, он сейчас вошёл в современный русский язык. А, соответственно, если мы говорим о современном русском языке, который был бы очищен от латинизмов, то это была бы «связь» или «соединение», имея в виду только, в каком мировоззрении мы пребываем? Либо с личностным Богом, в координатах монотеизма. Либо, соответственно, с безличным абсолютом, то есть с Брахманом, в координатах индуизма. Йога является одной из «ортодоксальных», я поясню этот термин, философских и религиозных школ индуизма. Почему ортодоксальных? Потому что правоверными или православными школами индуизма считают те школы, которые признают авторитет Вед. То есть это имеет корни ещев ведической религии. Потом это стало брахманизмом, а затем, соответственно, индуизмом. А сейчас мы переживаем ещеновую стадию — это неоиндуизм. Но в любом случае здесь речь идёт о том, что это всё-таки не только философская, но и религиозная доктрина, школа. Она является целостной, но в отличие от всех остальных индийских философских и религиозных школ, она является практической школой. То есть, это к чему? К тому, что последователи различных направлений религии индуизма, могут практиковать йогу, которая является именно той самой практикой, через которую они могут реализовывать свою связь с чем-то высшим. Почему, «с чем-то высшим»? Индуизм очень многолик. О нём говорить можно бесконечно. Но для того, чтобы нам всё-таки вложиться и с одной стороны, в эфирное время, а с другой стороны, чтобы не уходить от объекта нашей беседы, то давайте всё-таки поговорим о йоге, которая, в вашем представлении, насколько я понимаю, практикуется как лечебная физкультура. Всё-таки, мне так кажется. Но при всём при этом сразу сделаю ремарку и после этого буду ждать вашего мнения на неё, что, наверное, всё-таки йогу просто лечебной физкультурой, точнее, по-другому, лечебную физкультуру не называли бы йогой, если бы в ней не было некой духовности. А вот именно эта духовность, она основана на индуистских мировоззренческих представлениях, и классические индологи признают, причём не только наши, но и индологи, так скажем, иностранные признают то, что такие понятия, как карма, дхарма, сансара и мокша, являются, собственно говоря, вот как раз такими вот «догматами» общими для всех направлений индуизма.

А.Б.Галкин: Вы резко довольно поставили вопрос. Я бы его сформулировал в вашей постановке таким образом: если вы занимаетесь йогой, то вы должны исповедовать индуизм. Либо индуизм, либо Православие. Мне кажется, такая постановка вопроса очень проста. Второй ваш тезис, что йога, ну, как бы в моём понимании, это лечебная физкультура. Или, скажем так, не совсем лечебная физкультура, потому что есть там духовная сторона. Да, там есть духовная сторона. Но, собственно, в чём суть вашего вопрошания? Если я занимаюсь йогой, то я должен быть индуистом, как и все остальные люди, которые занимаются йогой. Пусть это будут упражнения физические, может быть, это упражнения с дыханием, связанные, в том числе пранаяма. Но они должны быть индуистами, они должны быть последовательными. Вот ваш тезис. А почему я должен следовать вашей этой альтернативе, состоящей только из двух позиций? Я не понимаю.

Д.Дружинин: Давайте я попытаюсь объяснить немножко по-другому, но прежде всего сделаю небольшую опять же ремарку. У меня нет вопрошания. Я пришёл сюда в эту студию с утверждением, с тезисом, как вы сказали, но это не вопрос. Для себя эти вопросы я разрешил, и всеэто разрешение вылилось вот в этот, собственно говоря, труд, который и называется «Классическая йога с точки зрения православного богословия».

И.Сергеев: Дмитрий, мне кажется, всё-таки в ваших словах есть некое вопрошание, потому что перед нашей беседой вы выяснили, что Александр Борисович православный человек. И я, как и Александр Борисович, почувствовал вопрос в том, что вы говорите. Действительно, как православный человек может заниматься лечебной физкультурой или чем-то таким оздоровительным, в основе чего лежит чуждая духовность, неправославная духовность?

А.Б.Галкин: Я ведь тоже могу поставить вопрос так, как ставите его вы. Вы православный человек. Почему вы не исихаст, скажем? Ведь исихасты, они почти делают то же самое, что йоги. Они занимаются тем, что читают Иисусову молитву и создают некую продвинутую или бесконечную медитацию. Значит, либо быть исихастом, если вы православный, либо исследователем, который пишет о компаративности. Вот ещеодин вопрос. А почему компаративность связана с йогой в вашем понимании. И как эта компаративность, как вы еетолкуете — это, мне кажется, важное понятие, которое было бы интересно для радиослушателей. В чём компаративность вашего исследования?

Д.Дружинин: Во-первых, если я не называю себя исихастом, это еще не значит, что я таким не являюсь. С другой стороны, было бы очень нескромно мне ставить себя в один ряд с этими подвижниками. Я, так скажем, не являюсь исихастом, тем не менее пытаюсь каким-то образом исихастскую практику в свою духовную жизнь по возможности внедрять. Это, во-первых. Во-вторых, исихаст, вы сказали, не может быть исследователем. Почему же? Я не вижу здесь никаких противоречий. При всём при этом, да, мы до беседы обсуждали то, что есть у меня вопрос, который, более того, я даже тогда сказал, что он вызывает у меня «когнитивный диссонанс», то есть противоречие в восприятии, да. Как может православный человек быть йогом? С другой стороны, я встречал людей, которые позиционируют себя «православными йогами» неоднократно. Но среди них не было «авторов православного радио». Вот, поэтому очень интересно с вами побеседовать. И, соответственно, один из вопросов, который вы мне сейчас задали, и я не считаю возможным его проигнорировать — это что такое компаративистика? Ну, собственно, здесь вседостаточно просто. Двойное название книги — «Классическая йога с точки зрения православного богословия». Дальше после двоеточия — «Независимое компаративное исследование». То есть — «Независимое сравнительное исследование». Компаративистика — это и есть сравнение. Ну, просто это научная монография, поэтому научный термин. Извините меня за него.

А.Б.Галкин: Я всё-таки тоже кандидат филологических наук и знаю, что такое компаративизм. Но мне было бы интересно, что с чем сравнивается. И какой сравнительный метод вы используете в исследовании йоги? То есть йогу вы сравниваете с Православием? Православие хорошо, йога плохо или что-то другое?

Д.Дружинин: Александр Борисович, ну, во-первых, спасибо вам тогда большое за вопрос, который, как говорят, риторический. То есть вы спросили меня, что же такое независимое компаративное исследование. А я ещенадеюсь, что вы меня спросите: «А почему же оно независимое?» И об этом мы тоже ещепоговорим. Ну, или, может быть, Илья об этом не забудет спросить. Да, то есть этот вопрос был задан для того, чтобы наши радиослушатели узнали о том, что же скрывается под этим непонятным словом. Ну, многие знают, а тем не менее не все, поэтому это было, я считаю, полезным. Спасибо вам большое. Теперь, соответственно, по поводу сравнения чего с чем? Йога действительно сравнивается с Православием, но при всём при этом пишу ли я о том, «что такое хорошо», по Маяковскому, и «что такое плохо»? Нет, я таких оценок не даю. Это именно сравнение, а выбор остаётся за читателем. Он выбирает то, что в конечном итоге ему ближе. Но, пожалуй, единственное, чего я хотел бы, так это того, чтобы всё-таки человек, и в том числе вы, Александр Борисович, определились в том, всё-таки являетесь ли вы христианином или являетесь ли вы йогом. Как-то всё-таки определяться надо. Тем более, что всеже, если мы говорим о йоге как о классической йоге, о традиционной йоге, о йоге, которую практикуют без каких бы то ни было изъятий, и, собственно, то, к чему ведёт, в том числе и фитнес-йога в конечном итоге, то в данном случае здесь постулаты и догматы, так скажем, йоги вступают в прямое противоречие с догматами и постулатами православного вероучения.

А.Б.Галкин: Есть ритуал. И есть собственное ощущение Бога. Это вещи довольно сложные. Они напрямую не имеют отношения к йоге. Но они имеют отношение к вере, к религиозности. И могут быть люди, которые занимаются йогой религиозные, могут быть нерелигиозные. Это как бы их право. Вы этого права меня в данном случае лишаете. Мне кажется, это неосновательно, безосновательно и просто неправославно.

Д.Дружинин: Какая бы собственная вера у христианина ни была, она в любом случае выражается в тех догматах Церкви, которые он разделяет. А мы знаем, что за каждой литургией произносится Символ веры. И этот Символ веры, если человек его произносит, не разделяя убеждённости в истинности этих слов, то тогда тут возникает какое-то двуличие и возникает вопрос: а зачем он в храм пришёл? А если же всё-таки он его разделяет, то в этом случае мои любимые слова из этого Символа: «чаю воскресение мертвых — prosdoko anastasin nekron». То есть я ожидаю Воскресения, Второго Пришествия. А в йоге и опять же во всём индуизме мы говорим, и я не зря об этом сказал, что есть догматы. Карма, дхарма, сансара и мокша. Ну, в русском языке, в частности, здесь важно это карма и сансара, прежде всего сансара. В русском языке это называется перерождение душ. В латыни это называется реинкарнация, а, соответственно, в греческом языке это метемпсихоз. Так вот, эта концепция. Вступает в яркое противоречие с ожиданиями православного человека — с ожиданием воскресения мертвых. Если реинкарнация истина, то вопрос встаёт о том, в каком теле он воскреснет, если воскресение мертвых — это тоже истина.

И.Сергеев: Александр Борисович, чтобы заниматься йогой, надо разделять все догматы индуизма, в том числе и веры в реинкарнацию? Или можно без этого обойтись?

А.Б.Галкин: С точки зрения моего оппонента обойтись нельзя. С моей точки зрения можно.

Д.Дружинин: Я сожалею о том, что наша беседа является такой спонтанной, и ни у Александра Борисовича… Илья, вы, надеюсь, ознакомились с содержанием книги?

И.Сергеев: Увы, я вижу еепервый раз.

Д.Дружинин: Вот. И Александр Борисович, к сожалению, не знаком с еесодержанием, но тем не менее, я надеюсь, что для тех людей, кого эта тема может заинтересовать, не составит труда зайти на портал «Азбука веры» и, набрав там, соответственно, название этой книги «Классическая йога с точки зрения православного богословия», ознакомиться с обоснованием тех аксиологических оценок, которые Православная Церковь даёт, собственно говоря, йоге.

И.Сергеев: Православная Церковь даёт какие-то оценки йоге, были Соборы, на которых обсуждалась йога?

Д.Дружинин: Соборов, безусловно, не было. Но мы знаем позицию нашего Святейшего Патриарха, который сказал, что в йоге, как в физкультурных занятиях, он не видит ничего плохого. Но если мы говорим, что йога — это всё-таки духовная практика, и в ней, более того, есть ещеи медитация, то это как раз Святейшего настораживало. А меня это не то что настораживает, меня это пугает. Вектор духовности йоги и вектор духовности Православия разнонаправленные. И если позволите, то я, собственно говоря, объясню, в чём их большая разница.

А.Б.Галкин: Мне кажется, наша дискуссия привела нас к некоторому тупику. Вот, потому что, как мне кажется, когда вы говорите, что меня это как исследователя пугает, это уже некоторая ненаучная позиция. Деятель науки не может оперировать такими, на мой взгляд, такими терминами — «пугает», если он действительно исследует это. И сам принцип, с точки зрения богословия рассмотреть йогу, тоже мне кажется несколько сомнительным. Я, простите, не читал вашу книгу, но мне это напоминает одного литературоведа, который рассматривал Шекспира с точки зрения Достоевского. То есть, как, допустим, Раскольников, который совершает убийство старухи-процентщицы, мог бы действовать в трагедии Шекспира о Гамлете. Я не уверен вот в самой научности постановки вопроса. Тем более, вот это слово «пугает», пугает меня, потому что «научность», о которой вы говорите, вызывает у меня большое сомнение, с этим словом «пугает».

Д.Дружинин: Мы все предстоим в разных ипостасях. И почему я выразился именно так, а не иначе? Когда я писал эту книгу, я старался быть объективным. Этот принцип заложен в методологию моего исследования йоги, который и был в нём проявлен. Но когда я беседую сейчас с аудиторией Радио Радонеж и с вами, уважаемые коллеги, то я выступаю просто как человек, как православный христианин, который имеет свои надежды и опасения. И в данном случае я действительно опасаюсь того, что люди, которые приходят на йогу, а они приходят именно на йогу, а не на лечебную физкультуру, то есть они приходят не только за асанами — за физическими упражнениями и за дыхательными упражнениями, но и за какой-то духовностью. И сейчас я уже буду вынужден рассказать, в чём разница между духовностью йоги и духовностью Православия. Что в конечном итоге, придя в зал с ковриком, на котором они делают какие-то физические упражнения. То в конечном итоге они на этом коврике едут уже в традиционную йогу, и их мировоззрение изменяется, и вектор их духовного развития тоже меняет свое направление. Соответственно, в чём же разница этих векторов? Тут речь о телеологии или о конечных целях вероучения Православной Церкви и, соответственно, йоги и индуизма. Если мы говорим о йоге, то это соединение с абсолютом. Соединение, которое мыслится как растворение в этом абсолюте, как осознание иллюзорности собственного «я», как утрата личностного самоощущения. А если мы говорим о Православии, то мы говорим о соединении с Господом, но при этом о личностном соединении с личностным Богом, о сохранении своих личностных качеств и достоинств в этом любовном соединении с Господом.

А.Б.Галкин: Мне кажется, в ваших словах есть такое большое назидание. Я не уверен, что все те люди, которые приходят с ковриками в спортивный зал, будут активно вторгаться в индуизм и вопросы индуистской религии и будут думать, соединяются они с абсолютом, или всё-таки они ещеподдерживают по традиции триединство Бога, Троицу. И мне кажется, этот разговор немножко всё-таки, ну, как бы, мы говорим на разных языках. И для того, чтобы эти разные языки привести к какому-то одному, нужно очень много понятий привести, ну, к какому-то… Какому-то ясному ощущению, о чём мы говорим и какими ценностями мы руководствуемся. Потому что, мне кажется, это непонимание или там недопонимание связано даже с темой разговора. Вот йога и христианство. И сама тема уже говорит о том, что мы на православном радио, Радио Радонеж. И значит Православие, конечно, хорошо, а йога — плохо. И как бы мы ни уходили от этого вопроса, этот вопрос всегда остаётся, и он всегда остаётся как бы конечным. И мне кажется, на этом надо остановиться. Да, Православие хорошо, йога — плохо. Ну, не хотите заниматься йогой — не занимайтесь. Хотите быть исключительно православными — не занимайтесь йогой ни в коем случае.

Д.Дружинин: Здесь есть два важных аспекта. Первый — чисто религиозный. И в этом смысле все просто. Цель написания этой книги, которую я как-то удерживал перед собой, она состоит в том, что важно, чтобы тот человек, секулярный человек, который пребывает в фитнес-центре, для себя всё-таки сделал выбор, чего он хочет. Хочет ли он вечной жизни в Царствии Небесном, или же он хочет вечной смерти в связи с тем, что его личностные какие-то качества будут утрачены, он сольётся с абсолютом и больше не будет перерождаться. Это первое. А второе — это социальный аспект. Который я также старался как-то удерживать перед собой. И об этом, конечно, в книге напрямую не сказано, но тем не менее мне очень хотелось бы, чтобы те люди, которые приглашают на занятия йогой в фитнес-центры или в йога-центры, как угодно их им называть, так пускай они и называются, но при этом, чтобы они маркировали свои занятия. Является ли та йога, которую они будут преподавать «физкультурой», и тогда, соответственно, там не должно быть места медитациям, мантрам и прочей индийской мистике, либо же они предлагают именно «традиционную йогу», но в этом случае они должны предупреждать, что этот путь не совпадает с православным вероисповеданием.

А.Б.Галкин: Мне кажется, вы уже сказали, что вы хотели бы, и, видимо, радиослушатели, для того чтобы понять ваши идеи, должны прочитать вашу книгу, которая разбирает йогу компаративным образом. Я не убеждён, что многие слушатели доберутся до таких глубоких вещей, как «Классическая йога с точки зрения православного богословия: Независимое компаративное исследование» Дмитрия Дружинина. Я, возможно, прочитаю вашу книгу просто для того, чтобы понять вашу точку зрения.

Д.Дружинин: Убеждён, что среди слушателей Радио Радонеж очень много таких же интеллектуалов, как и вы, и эта книга всё-таки привлечёт их внимание. Во всяком случае, тех из них, для кого вопрос совместимости православного вероисповедания с практикой йоги является важным.

И.Сергеев: Дорогие радиослушатели, я благодарю вас за внимание и напоминаю, что сегодня в нашей студии были писатель, литературовед и постоянный автор Радиостанции Радонеж Александр Борисович Галкин и автор книги «Классическая йога с точки зрения православного богословия: Независимое компаративное исследование» Дмитрий Дружинин. Мы говорили о йоге, о том, может ли православный человек еепрактиковать, но так и ни до чего не договорились. Выбор за вами.

А.Б.Галкин: Спасибо, дорогие радиослушатели. Мне кажется, здесь нужно ещечувство юмора для тех, кто будет слушать нашу беседу, нашу полемику, и без чувства юмора не обойтись в этом случае, мне кажется, оно внесёт нужную изюминку в наш разговор.

Д.Дружинин: Спасибо вам большое за внимание, дорогие радиослушатели, всего вам доброго. И надеюсь, что, хотя бы кто-то из вас всё-таки заинтересуется этой темой и изучит те аргументы, которые изложены в книге. Для того чтобы, может быть даже, не свой собственный выбор сделать… Мы находимся в мире, где вокруг нас очень много не только православных людей, но и людей, которые всеещене определились.

***
Читать бесплатно книгу Д. Дружинина «Классическая йога с точки зрения православного богословия»:  https://azbyka.ru/otechnik/religiovedenie/klassicheskaja-joga-s-tochki-zrenija-pravoslavnogo-bogoslovija-nezavisimoe-komparativnoe-issledovanie/