«Всенощное бдение». Беседа 3

Слушать: https://radonezh.ru/radio/2025/12/20/21-00

С. Комаров: - Добрый вечер, братья и сестры, вы слушаете радио «Радонеж», мы в прямом эфире. У микрофона Сергей Комаров, и мы продолжаем наши беседы о всенощном бдении.

Начинаем со стихиры на «Господи, воззвах». После первой кафизмы ветхозаветные песни Вечерни сменяются христианскими. Псалмы сменяются стихирами. Происходит это очень интересно. Стихиры – это вообще новозаветные псалмы. Это гимны новозаветные, христианские, красивейшие, богатого содержания. Стихира – это древний поэтический жанр, окончательное формирование которого относится к VII-VIII векам. Тематически стихиры связаны с празднуемым событием. Например, под воскресенье мы поем воскресные стихиры, которые, соответственно, посвящены воскресению Христову. Также мы можем петь стихиры праздника, посвящённые празднуемому событию, например, двунадесятому празднику. Можем петь стихиры святому, жизни и подвигам святого, чья память совершается.

Стихиры небольшие по содержанию. Это несколько предложений текста, может быть, одно – бывают маленькие стихиры. Вот такие маленькие песни, посвященные той или иной теме. Как они исполняются? Они поются, должны петься, но часто в храмах читаются. Иногда часть может петься, часть читаться. И чередуются они со строчками псалмов.

Почему вообще блок этот называется «стихиры на «Господи, воззвах»? Потому что это первая строчка 140-го псалма. Как раз-таки в этом блоке мы должны спеть псалмы 140, 141, 129 и 116. И по первой строчке первого псалма 140-го и называется эта часть службы. Почему именно они здесь поются? Чтобы это понять, нужно обратиться к житию Давида. В какой момент пророком Давидом были написаны эти псалмы? Во время его скитаний в пустыне, когда он прятался от Саула, который видел в пророке не избранника Божьего, а лишь политического конкурента. По сути, эти четыре упомянутых псалма представляют собой молитву человека, который находится в смертельной опасности. Он просит Бога уберечь его от этих опасностей, от угрожающей ему смерти, ситуации, в которой находится он – у него много врагов. Мы с вами, по сути, в нашей жизни постоянно в той или иной мере пребываем в похожей ситуации, поскольку у нас есть враги. Это бесы. Как говорит апостол Павел, наша брань не против крови и плоти, но против начальств, против властей, против мироправителей тьмы века сего, против духов злобы поднебесной. Это наш главный враг, дьявол и его полчища. И они-то и разжигают, и провоцируют в нас те или иные страсти, пороки, грехи, которые тоже являются нашими врагами. И аллегорически в псалмах они и упоминаются под именем врагов. Когда мы читаем в псалмах о врагах, относительно которых Давид просит Бога сокрушить их, то для себя мы, конечно, понимаем эти строки, как нашу молитву к Богу об избавлении от наших врагов духовных, то есть пороков и страстей, и этих самых мироправителей тьмы века сего, бесов. Все эти псалмы актуальны для христианина, всегда представляют собой молитву к Богу об избавлении от разного рода опасностей. Но там есть и мотивы, которые посвящены воскресению Христову. Например, «изведи из темницы душу мою», стих, с которого начинается пение воскресных стихир. Мы понимаем это выражение не только применительно к Давиду. Вот он сидит в пещере, где-то прячется от Саула и просит Бога «изведи из темницы» душу мою, то есть жизнь мою. Мы это понимаем в отношении нас самих, поскольку мы тоже находимся в темнице наших страстей, грехов, порочных желаний, какого-то дьяволова уныния или какого-то периода жизни безблагодатного, оторванности от Бога. Это все про нас. И, конечно же, здесь и про Христа. Как бы устами Христовыми произносится этот псалом, и Христос тоже просит Бога Отца. «изведи из темницы душу мою», «воскреси меня»! По своему человечеству Христос обращает к Богу эту мольбу. Или «меня ждут праведницы, дондеже воздаси мне». Праведники в аду ждали, чем окончится дело Христова, ждали, когда Христос зайдет в ад и освободит их, что и произошло. Или, например, «смотрях одесную и возглядах, и небе знаяй мене». Это расточение апостолов при страданиях Христа. Все от него разбежались. Смотрел одесную, то есть справа, где должны находиться его ближайшие соратники, любимые люди, но не было никого. Все разбежались. Стояли только Пресвятая Богородица, Иоанн Богослов и еще несколько смелых женщин. «Яко толща земли проседеся на земли» – это вот прорыв коры земной при землетрясении и так далее. Вот такие строчки из псалмов напоминают о воскресении Христовом пророчески, конечно же, и касаются, безусловно, нашей жизни. Что у нас тоже бывает, что «смотрях одесную и возглядах, и не бе знаяй мене». То есть нет человека, который бы мне помог. Вот к Богу надо обращаться. В этих псалмах есть строчки, которые подходят к вечеру и к службе вечерней. Например, мы просим в 140-м псалме принять молитву нашу как жертву вечернюю. И вот Златоуст по 140-му псалму, например, пишет, что святые отцы установили читать этот псалом по вечерам как средство для духовного исцеления и очищения от грехов. Смыслы этих псалмов касаются Господа Иисуса Христа, Его врагов, Его смерти и воскресения. Касаются Давида, конечно же, касаются нас с вами, поскольку у нас тоже есть враги духовные, и мы тоже молим Бога избавить нас от тьмы нашей.

Псалмы чередуются со стихирами. Здесь происходит интересное чередование Ветхого и Нового Завета. Это означает, что Ветхий Завет согласуется с Новым, не противоречит ему. По слову Христа, не пришёл нарушить закон, но исполнить. Как говорил Блаженный Августин, Новый Завет в Ветхом скрывается, а Ветхий в Новом – раскрывается. И мы получаем дивное звучание, сочетание двух заветов. Псалмы и новозаветные песни, стихиры. Можно визуально изобразить это прекрасное сочетание. Соединим пальцы обеих рук в такой замок и получим некую форму того, как соединяются эти песнопения. Один за другим. Ветхозаветный стих, новозаветный стих, ветхозаветный, новозаветный. Новозаветный в том смысле, что в эпоху Нового Завета эти стихиры были созданы уже Церковью.

Теперь о том, как именно сочетаются стихиры с строчками псалмов. Количество стихир может быть разным, но обязательно чётным. На «Господи, воззвах» исполняется до 10 стихир, но может быть 8, 6 и 4. Есть такое понятие стихиры на 10, на 8, на 6 или на 4. Стихиры на 10 самая крупная форма, но среди общеупотребительных стихир на 10 – самая полная форма. Стихиры на 10 исполняются накануне всех воскресных дней, праздника Вознесения Господня, а также на Вечерних, воскресенья Великого Поста, на Вечерних в составе Литургии Преждеосвящённых Даров. Стихиры на 8 поются на Вечерней накануне великих и средних праздников, на 6 – в остальные дни. Видим градацию понижения торжественности – от пикового в воскресный день до менее торжественных богослужений.

Скажу про два исключения. На Вечерней в день Благовещения, выпавшего на постный день, поются стихиры на 11. На Вечерней в среду 5-й седмицы Великого Поста – на 30. Это единственная уникальная служба. Как же получается такое сочетание и почему именно 10? Тут возникает такая церковная математика. Мы начинаем в 140-й псалом. «Господи, воззвах к Тебе, услыши мя: вонми гласу моления моего, внегда воззвати ми к Тебе». И прибавляем припевчик «Услыши мя, Господи». Дальше второй стих. «Да исправится молитва моя, яко кадило пред Тобою, воздеяние руку моею — жертва вечерняя». И тоже прибавляем стишок «Услыши мя, Господи». Эти первые два стиха из 140-го псалма с припевчиками, как правило, поются хором, а потом дальше чтец должен продолжить этот псалом как чтение. «Положи, Господи, хранение устом моим, и дверь ограждения о устнах моих» и так далее. Но, как правило, в наших храмах приходских вот этот момент в продолжение 140-го псалма опускается. Также опускается 141-й псалом, и произносится только последний стих 141-го псалма «Изведи из темницы душу мою, исповедатися имени Твоему». И вторая часть этого стиха: «Мене ждут праведницы, дóндеже воздаси мне». Почему здесь останавливается чтец? Или если предыдущая часть опускается, чтец обязательно все-таки этот стих должен возгласить на воскресной службе, если стихиры на 10. А потому что если отсчитывать от конца этого блока псалмов, вышеназванных, 140-й, 141-й, 129-й и 116-й, то как раз на последнем стихе 141-го псалма будет 10-й стих. А для чего мы отсчитываем от конца? Потому что у нас стоит задача по уставу Церкви вставить 10 стихир. Они должны равняться 10-ти псаломским стишкам, которые мы получаем, если складываем последний стих 141-го псалма, 129-й псалом полностью и 116-й. Получится 10. И мы, соответственно, прибавляем 10 новозаветных стихир. Вот такая математика. И это все удивительным таким красивым образом складывается и действительно прекрасно звучит. То есть получается так. Допустим, канонарх возгласил «глас», допустим, глас 6-й. «Господи, возвах к Тебе, услыши мя». И хор начинает петь первые два стишка 141-го псалма с припевом. Спел, потом чтец дочитал 140-й псалом, 141-й прочитал. Или если сокращается богослужение, чтец-то не читает, он сразу возглашает последний стих 141-го псалма. «Изведи из темницы душу мою, исповедатися имени Твоему». И начинается пение первой стихиры воскресной, если мы говорим о воскресном богослужении, ежели в богослужении есть отметка «стихира на 10». Если есть на 8 обозначения, а в Часослове это все специально отмечено, мы два стиха еще прочитываем. И вот первый стих уже следующего псалма, 129-го. Он и будет восьмой с конца. «Из глубины воззвах к Тебе, Господи, Господи, услыши глас мой». И если у нас стихиры на 8, мы начинаем стихиры петь отсюда. Ну и так далее. Это может путано немножко звучать, я понимаю, со временем, с практикой, с интенсивным посещением богослужений, тем более, если человек на клиросе стоит, это постепенно укладывается в голове, и мы уже, если знаем, как все происходит, мы можем на службе следить мысленно за тем, что происходит на клиросе, как поется.

Несколько слов о гласах. Стихиры могут петься на 6-й глас. На самом деле, гласов всего восемь. Есть специальная книга церковная, богослужебная, клиросная, которая называется «Октоих», что в переводе значит «восемь». «Октоих» еще иногда называют «осмогласник», то есть книга, которая нам предлагает 8 гласов. «Октоих» идет в двух томах. Гласы подразумевают определённые тексты и определённую мелодию. Давайте начнем с мелодии. Каждый из восьми гласов имеет свой музыкальный колорит, трудно определяемый словами. Каждому гласу соответствует один из древнегреческих музыкальных ладов. Это напевы особых интонаций. У каждого гласа есть особый символизм отсюда. Например, первый глас, более других прост, важен и величествен. В его основе лежит дорийский напев. Музыканты меня поймут, это такой торжественный напев, возвышенный. Он в древности, в период античности употреблялся для торжественных громогласных гимнов. Но здесь есть трудность: мы не знаем, как это звучало в древности даже и в первом тысячелетии в Византийской церкви, поскольку обозначения, которые использовались еще до появления нот музыкальных, мы сегодня находим в разных археологических находках, но не знаем, как их озвучить. Пытаются озвучивать на Афоне, в Греции, у нас люди этим занимаются специально. Но все-таки мы до конца не знаем, как это звучало. Записей не было. А в виде устной традиции… трудно сказать, насколько адекватно оно дошло до нашего времени на том же Афоне и в той же Греции, которая столько претерпела. Что касается Руси, конечно же, у нас были свои варианты пения этих гласов. Где-то они отталкивались от византийских в той форме, в которой они зашли к нам уже после крещения Руси. У нас есть знаменный распев, тоже уникальное явление. Но и мы до конца не знаем, как он звучал. Предполагаем, сейчас реконструируем. В общем, я к тому, что древнее звучание гласов нам непонятно, но... Общий характер все-таки церковью сохраняется. Шестой глас наиболее печальный такой. Мы его знаем, потому что на шестой глас поётся «Царю Небесный». Второй глас имеет в основе лидийский напев. Он такой сангвинический, весёлый, приятный, для утешения печальных, как говорят церковные мыслители. В общем, это все разные мелодии, скажем так. Но здесь тоже есть сложность. Это не одна мелодия на весь глас. Есть стихирный напев, на который поются стихиры. Есть тропарный напев, на который поются тропари. Это разные мелодии. Есть напев Ирмоса по гласу. Это уже другая мелодия. В общем, и тут есть свои нюансы. Те, кто поступают на регентское обучение, все это учат. Ходят в наушниках, зубрят и учат. Итак, каждому гласу соответствует своя мелодия и свой блок текстов, которые находятся в Октоихе. Это тексты изменяемых молитвословий восьми гласов для каждой из восьми недель. Один глас поётся одну седмицу, потом меняется на следующий. И так восемь седмиц. Предполагают такой восьминедельный круг восьмигласника. Каждый из восьми разделов Октоиха содержит особые песнопения для всех седмичных дней с воскресенья по субботу. Это изменяемые песнопения, которые касаются суточного круга, Вечерни, Повечерия, Утрени, Литургии и Малой вечерни, Полуночницы. В то же время есть неизменяемый каркас всех этих служб суточных, а Октоих предлагает изменяемые, то есть на каждый день, то, что меняется каждый день. Пение Октоиха начинается с самой Пасхи.

Вернёмся к стихирам. Итак, мы установили, как они чередуются со срочками псалмов. Каждую седмицу меняется глас, а в субботу – на Всенощной. Потому-то и возглашается: «глас такой-то», вот он поменялся, и мы его возглашаем. И всю неделю на этот глас... За исключениями, когда вторгается другой глас из какой-то службы, с какому-то святому или празднику, происходит некий калейдоскоп гласов в службе. Но в целом, если по Октоиху, в обычное время поётся один глас, что касается этих песнопений, которые мы упомянули. Относительно стихир скажем еще, что они бывают разные в суточном богослужении. Стихиры на «Господи воззвах», литийные стихиры, поются на литии, стихиры на стиховне, стихиры на хвалитех. Подчеркну, что по количеству стихир на «Господи, воззвах» воскресенье лидирует по сравнению даже с двунадесятыми праздниками, исключая связанные с воскресеньем. Да, на «Господи, воззвах» идет 8, а в воскресный день – 10. То есть воскресный день – самый праздничный. Это действительно малая Пасха, и воскресенье превосходит по количеству стихир самые великие праздники. Эта деталь она важна, потому что какой бы ни был прекрасный праздник, вот св. Николая, Матроны Московской, то, что мы очень любим и чтим, все-таки надо помнить, что воскресный день выше. Это самое раннее празднование церкви, поскольку, когда еще не было ни двунадесятых праздников, например, Преображения, Успения, не было праздника Петра и Павла, да и св. Николай еще даже не родился, а богослужение в честь воскресного дня уже было, оно древнейшее. Собирались в первый день недели ученики, потому что воскрес Господь в этот день. Поэтому торжественность этого праздника самая великая. Есть прекрасная монашеская традиция. На конечном 6 стихе при пении «Господи воззвах» сходятся два клироса, два лика, если, конечно, их два в монастыре. Если монастырь большой, то так делают. Вот они сходятся и становятся как бы в ряд друг напротив друга. И поют это согласие между собой, что являет, по сути, единение всего мира во Христе. Да и просто торжественность, мощность этого исполнения тоже определённым образом влияет на молящихся. Мы с вами сказали, что в конце блока «Господи воззвах» поется «Слава, и ныне», то есть «Слава» стихира «и ныне». После «Ныне» поется «Богородичен», то есть песнь, посвященная Пресвятой Богородице, которая также называется «Догматик». Не только это песнопение посвящено прославлению Божьей Матери, но раскрывает догмат воплощения от нее Сына Божьего. Эти догматические песнопения принадлежат преподобному Иоанну Дамаскину, и они, конечно, уникальны по красоте, плотности богословского содержания и четкости, выверенности вот богословских формул. Догматиков всего восемь, тоже по числу восьми гласов. Они напечатаны тоже в Октоихе, а кроме того, в конце Минеи, в Часослове. В догматиках этих, как мы уже сказали, показываются различные стороны догмата о рождении Сына Божьего от Пресвятой Богородицы. И они поются всегда, почти никогда не отменяются. В церковном году есть, может быть, один или два случая, когда догматик гласа не поется в Неделю, то есть на воскресной Всенощной, но это редкие исключения. Богословская насыщенность догматика делает его важным катехизическим элементом вечерни, который выстраивает определенным образом наше догматическое сознание. В двунадесятые праздники на «Слава, и ныне» поется стихира, в которой прославляется сам праздник. Заканчивая говорить о стихирах, замечу, братья и сестры, из-за того, что храм, например, большой, хор часто поет невнятно, а зачастую не понимая, что поет. И стихиры, их богословское содержание, их красота, их смысл, ускользают от нас. Мы просто слышим красивое пение. Оно нас определенным образом тоже настраивает на молитву, это прекрасно. Но, конечно, очень хотелось бы, чтобы мы знали содержание стихир. Поэтому всячески вас призываю приложить усилия, чтобы эту тему как-то изучить. Можно, например, скачивать на сайте «Последование.ру» воскресную службу полностью и, стоя на службе, подглядывать иногда в телефон. Постоянно с телефоном, конечно, не стоит стоять, поскольку так как-то и не помолишься нормально. Но вот изменяемые части богослужения, те же стихиры, которые действительно плохо слышны иногда бывают в наших храмах, можно подглядывать в телефончике, ну или заранее перед службой, если есть время, ознакомиться с их содержанием. Тогда молитва наша будет осмысленной, и мы будем чувствовать себя, как рыба в воде. То есть поется нечто знакомое нам, понятное. Какое-то время практики, и все это в голове выстроится. Этого не нужно бояться. Вообще мы для того-то с вами беседы эти и затеяли, чтобы православный человек лучше знал богослужение. Странно выглядит, правда, когда человек давно воцерковлен, лет 15-20, но до сих пор не понимает, что там читается, поется, ходит машинально и все. За это время можно было бы уже 100 диссертаций написать по Всенощному бдению, по Литургии. То есть постепенно надо разбираться. Это только кажется страшным и трудным сначала, потом это все укладывается, как-то Господь помогает. И сейчас есть очень много пособий разных, лекториев. В это надо вникать. Мы изучаем сейчас сложнейшие компьютерные программы, языки иностранные, – современная культура нам подкидывает постоянно что-то новое. Наши люди очень быстро с этим разбираются, надо сказать, и с нейросетью сейчас, и с чем угодно. А с богослужением-то тоже можно ознакомиться при желании достаточно быстро. Главное – захотеть.

Дальше. Мы с вами начинаем говорить о вечернем Входе. До сих пор священники входили в алтарь на короткое время боковыми дверями. Я сейчас озвучил тезис из разряда «как должно быть». Напоминаю, мы иногда говорим о том, как должно быть, а потом прибавляем, как оно есть. Устав, напоминаю, формировался в монашеской среде, и там было устроено все так, что священники, игумен, если он служит, не находятся в алтаре постоянно. Они пребывают с молящейся братией в храме, на некоторых службах в притворе храма. И входят в алтарь на какое-то время, совершают какое-то свое священодействие, потом выходят. Входят и выходят. Да, сейчас у нас священники постоянно в алтаре. Так удобнее, так исторически уже сложилось. Эта динамика как бы потерялась для нас. А если вникнуть в устав, то там так: священник входит в алтарь боковыми дверями, если смотреть на иконостас, – справа. Это южные двери. Вход вечерний – это тот момент, когда священник входит в алтарь, чтобы там уже остаться. И этот Вход совершается торжественно. Сейчас, опять же, священник выходит из алтаря и заходит – это то, что мы видим. А раньше было так, что он торжественно вставал со своего седалища, где он восседал, со свещеносцами заходил в алтарь.

Кстати, на Литургии смысл Входа тот же самый. Очевидно, что Вечерний вход пришел к нам из Литургии, сама торжественная процессия выработалась на основе литургийных Входов. Конечно, Входы отличаются – на Всенощном он совершается без Даров и без Евангелия. На Малом входе, например, на Литургии священник с Евангелием выходит, а на Всенощном только тогда, когда оно читается. Более того, Вечерний вход в алтарь священника – это Вход с кадилом. И вот священник выходит из алтаря, это то, что мы видим сейчас, а вообще должен входить в алтарь. И он символизирует, являет Господа Иисуса Христа, его воплощение. Интересно, что Вечерний вход должен происходить северными вратами (слева, если стоять лицом к иконостасу). Стороны света, север, юг, восток, запад, имеют и богослужебное значение в том числе. Вечерний вход, помимо технического значения – священник просто входит в алтарь для усиленной сугубой молитвы, конечно, имеет свою символику. Она более позднего происхождения, но тем не менее. Символика такая: это приход в мир Искупителя, которого прозревали ветхозаветные пророки. Мы только что почитали из Ветхого Завета ряд пророческих текстов. И вот как бы Сам Христос входит. Священник – это икона Христа на богослужении. И Христос входит, вновь отверзается падшему человечеству. Вспоминаем, да, великая ектенья творится, священник без покрова, без головного богослужебного убора, стоит перед закрытыми вратами и молится. Вот такой образ кающегося Адама, которого изгнали из рая. И вот приходит Искупитель, Тот, Который через крест вернет падшему человечеству рай. Как это происходит? Наглядно уже. В начале – пение догматика. Диакон открывает царские врата, ну или священник, если диакона нет, в знак того, что Царствие Божие открывается людям с пришествием Христа. Взяв кадило, диакон подносит его с правой стороны священнику, благословляется, произносит «Благослови, владыко, кадило», получает благословение, целует край святого престола, священник тоже так делает. Вообще священство, когда выходит из алтаря, целует престол, и когда заходит в алтарь, целует престол. Такой обычай. И вот они выходят северными вратами, показывая то, что Господь явился в мир не в славе, а в уничижении, поскольку северная сторона – это знак некого уничижения. Как и сказано в служебнике, исходят северной дверью. Первый идет пономарь. Повторю, в древности это имело техническую надобность – служили ночью, вечером, электрического освещения не было. Нужно было, чтобы впереди шел кто-то со свечой, чтобы батюшка не упал. Сейчас мы это воспринимаем тоже символически. Христос – это Свет, пономарь знаменует этот Свет Христов, распространённый в мире. Или бывают два свещеносца, которые могут указывать на человеческую божественную природу Христа. И вот становятся пономари на солее, если один – у иконы Спасителя, если два – возле иконы Богородицы и возле иконы Спасителя. После пономарей диакон, если есть, или священник с кадилом. Кадило с фимиамом в руках напоминает о ветхозаветных жертвах и о нашей молитве. Наша молитва, как тот фимиам, должна к Богу подниматься.

Кстати, мы забыли сказать, прошу прощения, что на «Господи, воззвах» ведь тоже происходит каждение, оно подчеркивает торжественность момента богослужебного, символизирует нашу молитву, которая должна в небо вздыматься, является обязательным, поскольку является иллюстрацией слов 140-го псалма «да исправится молитва моя, яко кадило пред Тобою». На «Господи, воззвах» происходит каждение всего храма полностью. Некоторые толкователи еще говорят, что это каждение напоминает о воскурениях Фимиама, совершавшихся в Ветхом Завете с верою в скорый приход Спасителя.

Итак, диакон или священник идут с кадилом. Это очень красиво – в клубах кадильного дыма они выходят, такой торжественный момент, хор очень красиво поет. Сказано, что после диакона идет иерей «прост», то есть с опущенными руками, в знак благоговения. Да, священник останавливается перед царскими вратами, диакон, если есть, – с ним. Священник посредине, диакон немного правее, держа орарь тремя перстами правой руки. Орарь –  такая лента, которая составляет часть диаконского облачения. Диакон говорит тихо священнику: «Господу помолимся», священник говорит молитву. Вот эта молитва является, по сути, смыслом этого Входа. Давайте прочитаем ее. Вечер, и заутра, и полудне, хвалим, благословим, благодарим и молимся Тебе, Владыко всех: исправи молитву нашу, яко кадило пред Тобою, и не уклони сердец наших в словеса или в помышления лукавствия, но избави нас от всех ловящих души наша, яко к Тебе, Господи, Господи, очи наши, и на Тя уповахом, да не посрамиши нас, Боже наш.

Яко подобает Тебе всякая слава, честь и поклонение, Отцу, и Сыну, и Святому Духу, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

Священник заходит в алтарь, молиться за паству и просит Бога «исправи молитву нашу», то есть направь ее, благослови, дай ее и направь ее. Разные смыслы. «Да не посрамиши нас, Боже мой». Интересно еще насчет кадила, что курение благовоний в Византии было принадлежностью царских Выходов. И при этом употреблялись свечи, факелы. Свеча – это еще знак торжественности. Исследователи говорят, что, может быть, этот элемент византийского церемониала – перешел и в церковное богослужение, поскольку в Византии перед патриархами носили зажжённый подсвечник, и участие императора в богослужении тоже определенным образом оформлялось. Он не просто стоял себе, и все, и служба никак не отличается, есть император, нет императора.

Итак, произнеся «Премудрость», дьякон входит в алтарь и кадит Святой престол и Горнее место. Кажденье тут – знак почтения. Возглас «Премудрость, прости», по-гречески «София, орфи» означает «стойте прямо». Премудрость, стойте прямо. Кстати, многие люди в этот момент кланяются, ну, хочется в такой торжественный момент, да и возглашение такое идет, хочется перекреститься, поклониться. Но на самом деле сам возглас означает «стойте прямо», то есть будьте сейчас в таком бдительном трезвении, нечто важное совершается, слушайте.

«Премудрость» - что за слово? Зачем оно тут употребляется? Оно означает, что совершающееся открывает Премудрость Божию. Происходит то, во что нужно вникать. Стойте с благоговением, прямо с вниманием. И поется «Свете тихий», о чем отдельно поговорим. Пока закончим именно с действиями священника. Священник кладет поклон в направлении к Престолу, целует святые иконы Пресвятой Богородицы, Господа Иисуса Христа на Царских дверях. Благословляет свещеносцев, поворачивается. Здесь есть разные толкования. Иногда говорят, что благословляет весь народ, иногда, что благословляют свещеносцев. Иногда, даже есть и такое толкование, – что благословляет свечи. Христос сравнивается со Светом, а тут свечки. В общем, оно все, наверное, ложится в один смысловой ряд. Священник благословляет, входит в алтарь, поклонившись, поцеловав Святой престол, отходит к Горнему месту, то есть за престол, вглубь алтаря. И становится перед Престолом лицом к молящимся. Рядом с ним стоит дьякон, если он есть. Как Сам Господь с любовью взирает на молящихся, вот так священник к ним лицом поворачивается, но уже из алтаря. И вот в это время, пока это все происходит, поется «Свете тихий». Потрясающая песня, текст восходит к эпохе раннего христианства. Автор точно неизвестен. Василий Великий в IV веке уже упоминает этот древнейший элемент вечерний. Скорее всего, мы с вами говорили про светильничное благодарение, обряд зажжения светильников у христиан по вечерам. Скорее всего, из этой традиции происходит «Свете тихий». Там, в глубине веков, может быть, II-III век, там где-то зародилось это песнопение. Иногда предполагают, что священномученик Афиноген, это 311 год, епископ Севастийский, его сочинял. Точное авторство все же неизвестно. Давайте прочитаем сам текст. «Свете Тихий святыя Славы Безсмертнаго Отца Небеснаго, Святаго Блаженнаго, Иисусе Христе, пришедше на запад солнца, видевше свет вечерний, поем Отца, Сына и Святаго Духа Бога. Достоин еси во вся времена пет быти гласы преподобными, Сыне Божий, живот даяй, темже мир Тя славит».

Прочитаем перевод. «Иисусе Христе свет радостный». Интересно, что «илорон, фосилорон», можно перевести как «тихий», а можно как «радостный», что будет даже более правильно. Иисусе Христе, Свет радостный, Святой славы Безсмертного Отца Небесного, Святого блаженного. В церковнославянском варианте синтаксис очень закручен, и трудно понять, что к чему относится. На самом деле мы переводим так. «Иисусе Христе Свет радостный». Свет «Святой славы бессмертного Отца Небесного, Святого Блаженного». Дальше. «Дошедши до заката солнца и увидев вечернюю зарю, мы воспеваем Бога». Какого Бога? Отвечаем. «Отца, Сына и Святого Духа». Имя нашего Бога – Пресвятая Троица. И дальше уже обращение ко Христу. Сыне Божий, дающий жизнь, достоин Ты, чтоб Тебя воспевали во все времена голосами подобающими. Поэтому прославляет Тебя мир. Ну вот как видите, на русском языке вроде звучит... Удобнее и понятнее, но не так красиво. Это, кстати, к вопросу о переводе богослужений на русский язык. Можно перевести, и оно действительно где-то будет, наверное, более структурно, четко и понятно, но красота решительно теряется. Итак, думаю, что переведя этот гимн, мы уже его определенным образом истолковали. Да, видите, здесь некая разноплановость употребления слов «свет» и «вечер». То есть мы дошли до вечерней зари и воспеваем Бога, и обращаемся к Иисусу Христу, Который есть Свет. Опять же, здесь отмечается переход от Ветхого Завета к Новому Завету. Ветхозаветное упование на Новый Завет, на Господа Иисуса Христа. Из тьмы Ветхого Завета к свету христианскому. И вот мы достигли солнечного заката, это вечерний свет, по сути, да? Но, вглядываясь в этот свет и благодаря за него Бога, мы воспеваем Христа, который есть Свет радостный, ну или Свет тихий. И, по сути, мы уже здесь говорим о Свете нетварном, в определенном смысле, о божественных нетварных энергиях. Это песнопение к тому же и аскетическое. Троическая – поскольку воспевается Пресвятая Троица. И это, конечно же, вечерний гимн. Вот сколько смыслов здесь подразумевается! И при этом – это благодарение за прошедший день. Пока протяжно, медленно поется это чудное песнопение, священники и заходят в алтарь. Они зашли, встали. Дьякон говорит «вонмем», то есть будем внимательны. Священник произносит «мир всем». Хор отвечает: «и Духови твоему». Дьякон: «Премудрость, вонмем». Слово «премудрость» уже фигурировало. Дальше поется прокимен.

Прокимен – это «прокименос» по-гречески, в буквальном смысле означает «предлежащий». Этот псаломский стих, а как правило это есть псаломский стих, за редкими исключениями, обычно предшествует чтению Священного Писания. Но вот мы видим, что чин Вечерни, как он до нас дошел, не имеет чтения Священного Писания, но, очевидно, когда-то было не так. Чтение Священного Писания ушло, а прокимен остался.

Перед Апостолом возглашается прокимен. Прокимен, глас третий. «Поете Богу нашему, пойте, пойте Цареви нашему, пойте». И вот мы поем Прокимен, а потом уже читаем из Священного Писания. Так Церковь готовит нас к слушанию Писания. На Вечерне Писания нет, а прокимен есть. Состоит Прокимен из стиха, который в собственном смысле является прокимном, и одного или трех стихов, которые предшествуют повторению прокимна. Получается, что прокимен первый раз поется без стиха, хор повторяет, второй раз и дальнейшие разы со стихом, а последний раз опять без стиха, который заменяется его первой половиной. Идёт такая перекличка и чередование прокимна со стихами. Тут лучше один раз послушать, чем это объяснять. Если мы говорим о богослужении воскресной Всенощной, это всегда один и тот же прокимен 6 гласа. «Господь воцарися, в лепоту облечеся». Эти слова указывают на воскресение Христово. То есть Господь воцарился, в лепоту, в красоту, в великолепие, облекся, то есть оделся. По толкованию Афанасия Великого, эта строчка из псалма указывает на воскресение Христово. И вот прокимен возглашается торжественно с Горнего места. «Господь воцарися, в лепоту обличеся!» Хор повторяет. Дальше Дьякон. «Облечеся Господь в силу и препоясася!» Это из того же псалма. Хор поет прокимен. «Господь воцарися, в лепоту облечеся!» Дьякон еще один стишок из псалма. «Ибо утверди вселенную, яже не подвижется!» Это все тоже указание на воскресение Христово. Господь облекся в силу, препоясался, то есть Он вершит, Он действует. Препоясание в Древнем мире означало готовность к делу какому-то. Он утвердил вселенную, которая не подвижется, то есть она стоит и будет жить. Господь ее содержит, Он вседержитель, поддерживает своими божественными энергиями. Она живет так, как Господь сказал. Хор дальше. «Господь воцарися, в лепоту облечеся». Дьякон еще один стишок. Дому Твоему подобает святыня, Господи, в долготу дний. Дом Божий это Церковь. Церковь как Тело Христово, Тело воскресшего Христа. Хор опять поет «Господь воцарися, в лепоту облечеся». И, наконец, диакон поет первую половину прокимна «Господь воцарися». И хор отвечает «в лепоту облечеся». Прекрасная перекличка! Считается, что прокимен здесь может быть остаток пения целого псалма с припевом к каждому стиху. В IV-V веках пелись таким образом целые псалмы. Это ипофонное или респонсорное пение, в отличие от антифонного. А вот в IV веке уже из псалмов, которые пелись в Церкви, стали выделяться в качестве припева, как бы заслоняя с собой весь псалом, один стих. Вот как Златоуст говорит «отцы установили, чтобы народ подпевал из псалма стих сильный, заключающий в себе высокое учение». Возможно, из этой практики остался здесь вот этот прокимен. Итак, друзья, мы с вами дошли, слава Богу, уже до прокимна. И, надеюсь, в следующие наши встречи продолжим этот, как мне кажется, важный и, надеюсь, полезный разговор о Всенощном бдении, чтобы мы исполнили заповедь псалмопевца. Хвалите Бога, хвалите разумно. До свидания, до новых встреч. Всего вам доброго.