«Всенощное бдение». Беседа 1

Слушать: https://radonezh.ru/radio/2025/12/06/21-00

С. Комаров: - Добрый вечер, братья и сестры. Радио «Радонеж». Мы в прямом эфире. Друзья, у меня возникла мысль о небольшом лектории на очень важную тему богослужения. Богослужение для нас – это все. Небо на земле, Царствие Божие на земле. Это молитвенное выражение христианства. Это подлинное общение, наше спасение в действии. Богослужение нас действительно погружает в другую реальность, в реальность будущего века и соединяет нас с Богом, с Его святыми здесь еще на земле. Это и школа молитвы, и школа богословия, школа самой жизни, – главный христианский университет. Это источник нашего покаяния. И можно бесконечно хвалить богослужение. Действительно, без него христианская жизнь представляется невозможной. Но вся эта похвала богослужению работает только тогда, когда мы понимаем, что же там происходит, хотя бы в человеческом смысле, насколько можем понять. На православном богослужении христианин должен не только присутствовать, но и понимать его, а для этого его нужно изучить, как и любой текст, потому что богослужение – это текст всегда, как и любой чин церковный, который нуждается в том, чтобы понять его историю, что он означает, главные смыслы. Мы с вами попытаемся сделать какой-то шажок в эту сторону, понять наше богослужение. Прежде всего я бы хотел говорить о всенощном бдении, потому что литургия, хоть и содержит в себе неиссякаемые, неизмеримые сокровища мудрости, глубины церковной, все-таки она, как бы сказать, технически понятна в том смысле, что мы на литургию приходим, чтобы исповедаться и причаститься Святых Христовых Тайн. Литургия – некий чин, который собран вокруг чаши с Телом и Кровью Христовыми, она готовит верующего к причащению. На самой Литургии происходит приложение хлеба и вина в Тело и Кровь Христовы, и мы причащаемся и Бога благодарим. А Всенощное бдение – гораздо более трудная история хотя бы потому, что человеку до конца чаще всего непонятно, что там происходит. Одна за другой идут какие-то молитвы, последования, символические жесты священника, возгласы. Возникает ощущение трудно понятной, калейдоскопичной, очень длинной и тяжелой картины. Тем более, все звучит на церковнославянском языке. Для человека глубокого воцерковленного, с образованием, эта тема уже не актуальна. Но, мне кажется, для большинства из нас Всенощное бдение представляется до конца непонятной историей. И мы попытаемся на протяжении нескольких встреч поговорить о Всенощном бдении. Что это такое, как оно появилось, как исторически развивалось, и самое главное – каков смысл молитв, действий священника и всего молитвенного последования.

Прежде чем мы начнем говорить, хотелось бы сделать некоторые оговорки. Мы часто будем встречаться со словами «по уставу нужно делать то-то», а мы делаем то-то… Почему? Для ответа на этот вопрос нужно несколько слов сказать об истории богослужебного устава. Дело в том, что еще в первом тысячелетии был выработан монастырский устав богослужения в разных его вариантах, а вместе с этим существовал устав соборных и приходских храмов – это то, чего у нас сейчас нет. В соборном храме службы суточного круга образовывали так называемое песненное последование, которое отличалось от монастырского устава. Главную роль там играли молитвы священника, ектении диакона, псалмы исполнялись антифонно, нараспев. Стихир и канонов не было в этом последовании. Так было в первом тысячелетии христианства: два устава, соборный и монастырский. Они сосуществовали, хотя со временем происходило их взаимопроникновение. И вот когда Константинополь был разграблен, сначала в период крестовых походов, а потом уже и турками, совершение соборного богослужения стало невозможным и песненное последование, приходское богослужение стало исчезать. Монастырский устав внедрился и в соборную практику, и в приходскую практику. И вот в XIII веке одна из редакций монастырского устава, созданная в Палестине, получившая наименование Иерусалимского устава, распространилась во всех монастырях Малой Азии, потом на Афоне, в Константинополе, закрепилась и полностью вытеснила вот это самое песненное последование. На рубеже 14-15 веков Иерусалимский монастырский устав распространяется в Русской Церкви, которая раньше больше использовала Студийский устав. И вот после падения Константинополя в 1453 году развитие православного богослужебного устава завершилось. Если в первом тысячелетии существовал один устав для соборных и приходских храмов, а другой для монастырей, то теперь уже остался только один монастырский. Приходской устав вышел из употребления. И сегодня мы все, вся Вселенская Церковь, Русская Церковь, имеем один образец для совершения богослужения – Типикон. У нас Типикон представляет собой вышеупомянутый Иерусалимский устав с большим влиянием Студийского с вкраплениями устава Великой Константинопольской Церкви. Большей частью этот устав монастырский, то есть рассчитан на монахов, на монастырь, на монастырскую жизнь. Создан он более тысячи лет назад людьми совсем другого образа жизни, другой культуры, в странах с совсем другим климатом, где растет все по-другому, в разное время собирают урожай тех или иных продуктов. И данная ситуация, когда мы, миряне, пользуемся монастырским уставом, порождает некоторые очевидные неудобства. Что имеется в виду? Мы понимаем, что устав монастырских служб рассчитан на общину людей, основным занятием которого является участие в богослужении. От человека, который состоит на светской службе, у которого семья, который воспитывает детей, конечно, невозможно требовать многочасового, ежедневного стояния на службе. Монахи могли молиться в течение всей ночи. Отсюда и название, кстати, Всенощное бдение. Для мирянина это невозможно. Иногда мы делаем ночные службы, но это невозможно делать постоянно в канун воскресного дня или двунадесятого или Великого праздника. И в итоге церковная практика, как в Греции, так и в России, и в других странах православной традиции, создала свой собственный устав приходской службы, который не зафиксирован ни в одном Типиконе. Этот устав представляет собой не что иное, как тот же монастырский устав, только урезанный, отредактированный, значительно сокращенный. То есть в наших храмах Русской Церкви мы служим в принципе по Типикону, то есть, по монастырскому уставу богослужения, но сокращаем это последование, ну, я бы сказал, раз в пять. Эта проблема обсуждается в Церкви, но до сих пор не решена на каком-то официальном всецерковном соборном уровне – единый приходской устав не разработан. И попытки предпринимались на Поместном соборе 1917-18 годов, работала Комиссия по упорядочению богослужения, и Святому патриарху Тихону были представлены доклады на эту тему. Но все-таки работа комиссии не была поставлена на соборное решение, потому что Святейший патриарх Тихон опасался представить труд этого отдела на обсуждение уже пленарных заседаний Собора – боялись церковного раскола. Если начать менять богослужения уже устоявшееся, то люди могут среагировать негативно, как в свое время среагировали на реформы обряда, и случился старообрядческий раскол. Опасались в том числе возможных затруднений со стороны старообрядцев, которые очень дорожили уставностью церковных служб. Так что так ситуация и осталась неизменной. Мы служим по монастырскому Типикону, но сокращаем его безбожно. Два-три часа, а иногда и полтора, которые идет служба в наших приходских храмах, это, конечно, такие вырезки из той картины великолепной, прекрасной, которая была создана для богослужения монастырского, для монахов, которые никуда не спешат, у них нет семей, нет детей, они от всего отказались, от имущества, от жен, от мирской суеты, и они просто молятся. Мирянин так не может, конечно. Однако, все равно ядро богослужения сохраняется.

Итак, Всенощное бдение. Прежде быстренько пробежим по тому, как строится богослужение в Церкви в принципе. У нас есть годовой круг богослужения, есть седмичный, – что за неделю происходит в храме, и суточный круг богослужения. Если обратиться к суточному богослужению, он состоит из следующих частей: вечерня, повечерие, полунощница, утреня, первый час, третий час, шестой час, девятый час. Я не назвал Божественную Литургию, поскольку она не является богослужением суточного круга. Но, конечно, в практике нашей Церкви – ежедневно в монастырях или в больших соборах Литургию служить. Просто Литургия стоит как бы над суточным кругом, это отдельное особое богослужение, которое нас погружает в вечность. Условно можно включать Литургию в богослужения суточного круга, но все-таки по-настоящему – нет. Она особо стоит.

Всенощное бдение – богослужение составное, которое включает некоторые части суточного круга богослужения. Соединенные в одно особое последование вечерня, утреня и первый час. Богослужение это торжественное, совершается в ночь накануне воскресных дней, двунадесятых праздников, великих праздников и средних праздников. Есть пять видов церковных служб – это всенощное бдение, полиелей, славословная служба, шестеричная и повседневная вечерня. И вот именно Всеночное бдение служится тогда, когда в Типиконе мы имеем знак креста в круге, напечатанного киноварью – красным цветом, и тех средних праздников, которые имеют знак креста в полукружии. Это такие отметки, которые прекрасно известны регенту или уставщику храма или монастыря. Накануне великих праздников совершается богослужение. Господские, Богородичные, двунадесятые. Великие – это Рождество Иоанна Крестителя, Усекновение главы, Петра и Павла, Обрезание Господне, Василия Великого, Покров Пресвятой Богородицы. Есть еще праздники, накануне которых совершаются Всенощные бдения. Средние праздники – со знаком Христа в полукружии, с киноварью, с красным цветом. Это Иоанн Богослов, Иоанн Златоуст, святитель Николай Чудотворец, то есть их памяти. Три святителя, Георгий Победоносец и второй день памяти Иоанна Богослова. Кроме того, Всенощное бдение еще совершается в двух случаях накануне храмовых праздников. Допустим, есть храм в честь мученицы Раисы. В обычных храмах это не праздник, ни Всенощного бдения, ни полиелея нет. А в храме мученицы Раисы будет Всенощное, полноценное, такое, как перед воскресным днем. Далее – накануне, допустим, памяти святого, чьи мощи почивают в этом храме. Накануне средних праздников, которые имеют знак креста, напечатанный киноварью, и примечание «Аще изволит настоятель». Есть вот такое примечание. «Аще изволит настоятель, творим бдение». Если настоятель благословляет, то можно творить бдение. Статус церковных служб такой, что повышать его можно, а вот понижать нельзя. Нельзя из Всенощного бдения сделать полиелей. А если по уставу положен полиелей, то сделать славословную службу. А вот повышать можно по благословению настоятеля. Всенощное бдение начинается Великой вечерней, уже после захода солнца. Нужно отметить, что перед заходом солнца, чтобы не оставлять этого времени дня без церковной молитвы, монахи служили, по уставу это положено, так называемую Малую вечерню, которая должна совершаться «прежде солнечного захождения дне субботнего». Если говорить о воскресном дне, перед трапезой, которая предшествует Всенощному бдению. Мы на приходах не служим Малую вечерню, служится она в основном в монастырях. Но для проформы нужно отметить, что Малая вечерня предваряет Всенощное.

Вопрос: - Когда Иисус пришел к купальне Вифезда, там лежал расслабленный. Лежит 38 лет. Хочешь быть исцелённым? Да. А фарисеи говорят, ведь суббота – не должно. А Господь говорит, что не греши, чтобы не было чего хуже. Фарисеи спрашивают, разве он не знал, Кто это был. Выходит, когда человек признаётся фарисеям, он предает Христа?

С. Комаров: - При исцелении расслабленного при Овчей купели, купальне Вифезда происходит некрасивый поступок исцеленного. Христос, встретив исцеленного в храме, сказал ему, вот ты выздоровел, не греши, чтобы не случилось с тобой чего хуже. А тот пошел и сказал начальникам иудейским, Кто исцелил его. Именно в этом контексте это выглядит плохо. Потому что они призвали Христа к ответу за нарушение субботы, хотя Он им объяснил, что и в субботу нужно делать добро. Что касается поступка этого человека… Христос его предупредил, но он как-то не понял предупреждения. Это со всеми нами происходит. Сколько нас Христос предупреждает, исцелив нас от какой-то болячки или вырвав нас из какого-то очередного уныния, падения, когда в очередной раз мы выслушиваем на исповеди слова о том, что мы примиряемся с Богом и соединяемся с Церковью вновь, ликуем. И когда к чаше подходим, мы тоже говорим, «да ни лобзания Ти дам, яко Иуда». Образом Иуды нас Церковь тоже предупреждает, предостерегает. Но мы же тоже, по сути, потом идем и делаем то же. Это такая архетипическая история про человека в его состоянии падшести. Поэтому тут мы вряд ли должны удивляться или возмущаться, обратившись в себя, в свое сердце, в свою душу, – мы увидим там тот же поступок. Интересно еще подумать о том, что чаще мы приходим к Богу во взрослом возрасте. Когда я слышу это чтение, то думаю о себе, ведь это какая-то моя история. Я тоже к Богу пришел во взрослом возрасте. И вот к Богу приходишь, и это, конечно, такое предупреждение, что Бог нас вывел из расслабления какого-то всежизненного. А теперь как мы к Нему относимся? Созрела ли в нас эта благодарность Богу? Вот и решимость исповедничества перед лицом страстей, наших грехов, наших привычек злых. Бывших… Нам даже не надо книжников и фарисеев, врагов Христа. Я бы, знаете, туда пошел, в ту сторону, как бы в себя углубился. Ведь Евангелие для самоуглубления и существует.

Вопрос: - К Господу подходит Сатана и разговаривает с Ним. Про Иова, если помните. К Господу может подойти Сатана!? А тогда нам что делать, если он к Нему подходит!? Бесы ведь – это бывшие ангелы. Они наверняка знают, что перед ними Христос, да? Они спокойно к Нему подходят, значит, вот Он. А мы как?

С. Комаров: - Ко Христу приступал сатана с искушениями. К нам он тоже, получается, может приступать. Искушение Христа и это приступание ко Христу дьявола – это такая вещь таинственная для нас, я бы даже сказал, непостижимая до конца. Как Ему дьявол говорит что-то? Христос как-то слышит, или он являлся Ему видимо. Мы до конца не знаем. Эти диалоги с дьяволом, явления дьявола к Христу относятся к очень непроницаемой и сложной теме, как отношение дьявола с Богом, в принципе, и отношение дьявола со Христом. Он ведь чувствовал Его божественность, но до конца не понимал, что это Бог, поскольку это великая тайна. Дьявол не знал ее, говорят отцы, хотя и чувствовал божественную природу, и это его мучило. И поэтому он и говорил, «знаю Тебя, кто Ты, святой Божий». При этом, если бы дьявол знал, что Христос – это Богочеловек, он бы, конечно, не стремился Его убить. Он бы понимал, что ему это обернётся погибелью, но как раз он это и делает. Что касается нас, конечно, дьявол к нам тоже может приступать по попущению Божьему. Чтобы даже в свиней войти, им пришлось спрашивать разрешения у Христа. По попущению Божьему дьявол может как бы прикасаться к нам в нашей жизни. Искушать, соблазнять на зло, пугать, смущать, всевать какие-то помыслы грешные, колебать нашу веру. И это попущено Богом для испытания нашей веры, чтобы она выковывалась в этих искушениях, в этих столкновениях с падшими ангелами. То есть они, знаете, как щука в пруду – не даёт рыбе заснуть. Это попущено Богом до определенного момента, до второго пришествия Христа, чтобы наша воля вытягивалась к Богу, чтобы мы, преодолевая эти трудности, искушения, становились Божьими, чтобы не расслаблялись, в общем-то. Вот так. Конечно, бывают особые случаи явления бесов великим подвижникам. Опять же, Бог попускает по силам такое. В отношении нас Бог никогда не попустит бесам нам являться, потому что мы бы с ума сошли, не знали бы просто, что с этим делать. А подвижникам Бог даровал такое истончение взора, духовный взор, способность видеть духовный мир. Они это могли понести и побороться с дьяволом. Страхования у них там всякие были. Мы бы никогда не выдержали. Так что будем верить, что Господь не попустит искушение выше нашей меры. Самое главное, что мы должны знать, что выгодно дьяволу. Ему не выгодно, допустим, явиться и нас напугать, чтобы мы ходили напуганные. Мы сразу в храм побежим, и он прекрасно об этом знает. Поэтому ему выгодно нас склонить на грех, чтобы как-то мы от Бога уклонились и сами себя от Бога отлучили. Вот за этим и нужно следить. Дьявол приступает к нам через помыслы дурные, через желание греха, через воспоминания каких-то наших шалостей, молодости, раз и бес в ребро – опять хочется. Или уныние бесовское нападает, или такая страшная лень, что в храм будто встать не можешь. Или становишься на молитву, а лезут какие-то мысли дурные, не можешь помолиться. Вот это все он нам мешает. Но Господь с нами, и ничего не надо бояться!

Вопрос: - Каково Ваше отношение к докладу епископа Киевского и Галицкого Владимира Богоявленского под названием «Против нас ли, абстинентов, Библия», где он говорит о том, что была большая путница в переводе слова «вино» в Новом и Ветхом Завете. И он аккуратненько навел большой порядок и сделал очень большой доклад. К сожалению, я спрашивал многих священников, они эту книгу не читали. Мне кажется, очень важная настольная книга в наше время. Потому что пьянство в ряде регионов является одной из страшных причин демографических проблем.

С. Комаров: - Я эту работу просматривал в связи с тем, что святой Владимир Богоявленский основал общество трезвости. У нас когда-то на приходе тоже такое было общество, где эти труды распечатывали, читали. Поэтому я так поверхностно смотрел. Да, там он пытается делать выводы насчёт этимологии слов. Вино как «инус», «ойнос», еврейские аналоги находит. Честно говоря, я не готов прямо сейчас дать вам ответ по тексту этого доклада, по библеистической части этого доклада, надо его освежить в памяти. Но в целом, если говорить о библейском отношении к вину, понимаете, конечно, тут методологическая тема. Когда мы говорим с зависимыми на тему библейского отношения к вину, конечно, хочется сказать, что христианство в принципе против, и вообще лучше вообще не пить. Подкрепить эти слова авторитетом Библии хочется. И так методологически, наверное, было бы правильно. Если говорить человеку пьющему, зависимому, ты давай по чуть-чуть, знаете, это не сработает. Бросать надо раз и навсегда. Но все-таки, если обращаться к библейскому и святоотеческому учению на эту тему, Библия не запрещает вино, но предупреждает от злоупотребления. «Не упивайтесь вином, в нем же есть блуд», пишет апостол Павел. Он не говорит, что запрещено пить вино. А в послании к Тимофею вообще пишет, чтобы тот пил немножко вина. Для желудка, для частых своих недугов. То есть Павел видит в вине даже средство исцеления. В Псалтири мы читаем, что «вино веселит сердце человека». Мы видим, что Христос пьет вино. Да, можно спорить, что именно Он пил, но все равно это вино. Насколько я изучал, это вино с определенным градусом. Это часть пасхального чина, дозволенного Библией в Ветхом Завете. У них вообще было несколько чаш на Пасху. Ну и мы причащаемся Тела и Крови Христовых, и хоть вино прилагается в Кровь Христову, все равно свойства вина остаются, например, если диакон потребляет чашу, то это вино хмелит, его свойства не теряются. Поэтому все-таки церковное отношение такое, что вино не запрещено человеку, но дозволено в меру. Чем меньше, тем лучше. Даже в монастырях пьют. Типиконом, например, дозволяется вино, причем солидные дозы. Красовуля вина – это на самом деле хорошая чаша. На Афоне я был – они пьют по чуть-чуть. Всегда за трапезой дают графин вина на стол. Не запрещено, но призывает Церковь не злоупотреблять. А вот для работы с зависимыми, я согласен, нужна более строгая интонация. Именно методологически я согласен.

Вопрос: - Ваше отношение к переводам Евангелия и Библии библейским обществом? Сейчас они переводят по-новому, и абсолютно другие слова.

С. Комаров: - Надо знать, что конкретно Вы имеете в виду. Если перевод РБО, в принципе, это одна история. Если какой-то новый, то про это я ничего не знаю, что сейчас переводят. Что касается всем известного перевода РБО, который еще издан в 2011, то самая лучшая редакция – 2017 года. Комментарии внесены в это издание и подправлены некоторые нюансы перевода. Любой перевод имеет определенную цель, свои минусы и свои плюсы. Он не может быть идеальным, совершенным во всех отношениях. Либо мы делаем шаг в сторону художественности, красоты текста, то теряем точность. Делаем шаг в сторону точности – наоборот, потому что калькированный перевод не передаёт красоту, выразительность, гибкость библейского слога. Если же делаем упор на простом изложении библейских смыслов, как можно проще перевести, тогда перевод получается вульгарным и теряется сакральность, возвышенное звучание библейского перевода. Если делаем упор именно на семитских конструкциях, чтобы передать их восточную поэзию, если говорить о Ветхом Завете особенно, во всей плавности и гибкости, то тогда теряем в строгости конструкции, в точности смысла и так далее. В общем, перевод – это всегда некий компромисс. Всегда! У нас в Церкви нет канонизированного перевода, есть богослужебный, который используется на богослужении, это перевод церковно-славянский. Но это калька с греческого текста. И тут понятно, что тоже есть нюансы, поскольку мы работаем с переводом с перевода, если говорить о Ветхом Завете. Теперь, что касается перевода РБО. Его делали, в общем-то, выдающиеся специалисты, такие как Михаил Селезнев, ну, которые действительно в этом разбираются. Цель была передать красоту библейского слога. Переводили они большей частью с еврейского текста, собственно, как синодальный. В общем, для людей, которые привыкли к церковнославянскому тексту и к звучанию синодального перевода, конечно, этот перевод представляется неожиданным неудобным, непривычным. Хотя в целом я бы оценил высоко перевод РБО именно Ветхого Завета. Он очень красивый. С художественной точки зрения потрясающе сделано. Он в некоторых местах более точен, например, чем синодальный. Ярче и чётче выражены какие-то смыслы. С точки зрения именно церковности он иногда не соответствует каким-то нашим требованиям, поскольку это перевод, но он не делался именно как церковный. Это перевод такой научный. Если на него так и смотреть, как на перевод независимой команды научников, то он очень хороший. И в некоторых лекциях даже я беру именно перевод РБО. Там иногда подчёркиваются очень-очень важные вещи. А вот перевод Нового Завета мне не нравится, им я практически не пользуюсь. Так, иногда просто заглянуть. С Новозаветным корпусом текстов все-таки мне привычнее, ну, либо синодальный, либо церковнославянский. Что они там готовят сейчас, я не знаю. Просто надо помнить, что перевод – это всегда компромисс! Синодальный, который выходит по церковному благословению, тоже несовершенен. Там есть ошибки, конкретные ошибки, есть неясности, есть море устаревших слов. Так что мы просто к нему привыкли, и он действительно лучший. Синодальный перевод из всех русских все-таки я считаю лучшим на сегодняшний день. В целом, мне кажется, хорошо смотреть разные переводы, сличать их. И таким образом Слово Божье будет как-то лучше укладываться в голове. Тот или иной перевод с какой-то особой точки зрения подходит к этому тексту. А лучше всего, конечно, читать в оригинале, тогда открывается целая вселенная, калейдоскоп смыслов.

Мы, конечно, отошли от Всенощного бдения. Давайте возвращаться. Итак, Великая вечерня. Главные смыслы Великой вечерни. Мы прославляем Бога за Его промышление о мире, о человеке. Благодарим Бога за все Его благодеяния, которые нам даны в принципе и, в частности, в этот день. Каемся в грехах, которые совершили в этот день. И спрашиваем у Господа милости, мира на оставшуюся часть дня, поскольку это вечер. И на ночь грядущую. И в целом просим мирной жизни, блаженной кончины, которая вдруг произойдёт, когда мы будем спать. Вечерня в целом переносит нас в ветхозаветные времена, имеет ярко выраженный оттенок ветхозаветности. Напоминает она нам о пребывании наших прародителей в раю, об изгнании их из рая. О обетовании, которое им было дано, о Спасителе. О ветхозаветной вере в грядущего Мессию. Вечерня как бы устремляется в Утреню. Из атмосферы Ветхого Завета в атмосферу Нового Завета. Вот это если в целом о первой части Всенощного бдения – Великой Вечерне.

Теперь давайте по частям. С чего начинается Великая Вечерня. Кто-то подумает, что с возгласа, но на самом деле нет, с колокольного звона. В древности это было деревянное било, которое созывало монахов на молитву. Конечно, условно можно присоединять колокольный звон или звук била к Всенощному бдению, но начинается бдение именно с этих звуков. Благовест подготовляет верующих к молитве музыкой определенной, колокольной музыкой. В древности в храме в это время читали или пели 118-й псалом. Пока звучит колокольный звон или звуки била, братия собирается на службу. Позднее заменили на Символ веры и на 50-й псалом, который должен читаться во время колокольного звона. Но опять же – должен. Сегодня, как правило, уже никто не читает. Дальше, что за колокольным звоном? Возглас? Нет, каждение! Богослужение рождается из безмолвия. Прозвучал звук колокола, никто еще ничего не говорит. И начинается каждение в тишине. Мы готовимся к богослужению благоуханием. Вообще в богослужении задействованы все пять чувств человека. Мы вкушаем Тело и Кровь Христовы. А на Всенощном бдении мы вкушаем хлеб освященный, нас помазуют маслом, мы вдыхаем благоухание, смотрим, естественно, видим некий визуальный ряд, слушаем тексты, крестимся, кланяемся – тело у нас все задействовано. Человек вовлечен в богослужение полностью. Но тем не менее, от телесного мы двигаемся к духовному. У фимиама, который распространяет каждение, есть тоже определенный символизм. Фимиам поднимается вверх. Так и наша молитва начинающаяся должна к Богу возноситься в небо. Каждение, как мы все, наверное, знаем, взято из еврейского и в том числе языческого богослужения, этого не нужно бояться, поскольку те или иные формы, например, использование елея, хлеба, вина в богослужении взято Церковью из еврейского или языческого богослужения. Формы берутся, но наполняются новым содержанием. Теперь это приносится истинному Богу. Если раньше кадили идолам, то теперь мы кадим истинному Богу. И каждение еще обычно совершается перед иконами и перед людьми. Почему? Это такой акт почитания. Кадить перед чем-то, перед кем-то – значит почитать, именно религиозно почитать. Почитаются образы на иконах, образы Бога, образы святых и нас кадит священник, поскольку в нас образ Божий. Итак, каждение. Оно происходит со свечой ради торжественности, во-первых, поскольку зажигание и тушение светильников – это все тоже символические моменты богослужения. Они либо подчеркивают праздничность, радостность, торжественность, либо наоборот погружают в суровую тьму. На Шестопсалмии, например. Ну и в древности ходили с кадильницей со свечой ради темноты просто, чтобы не упасть. Вначале происходит крестовидное каждение престола и всего алтаря. А потом должен быть возглас «восстаните!» Это как греческое «повелите!» из византийского церемониала, куда оно пришло из римского порядка открытия Олимпийских игр. Как говорят нам историки, обращались к консулу, который уже разрешал начаться играм. Потом это слово получило техническое значение – приглашение, возглашение. И вот спрашивается повеление начать службу. У кого? У священника. Хотя есть такое мнение, что у царя, если уж из Византии это родом. Может быть, и было так. В разных уставах то «восстанете», то «повелите». Происходит каждение центральной части храма и притвора, потому что там оглашенные стояли, их тоже надо было покадить. Много святынь было в древних храмах, захоронений праведников и так далее. Но вот у нас это каждение совершается уже после возгласа «Господи, благослови» во время пения 103-го псалма. А вообще-то по уставу оно должно совершаться до. Опять же, почему мы кадим во время пения? Чтобы сократить службу, потому что иначе мы растянем.

Вот начальный возглас. «Господи, благослови». Испрошение благословения у архиерея или предстоятеля. «Господи» - «господин». Сейчас, как правило, понимается «Господи благослови» как обращение к Богу. Так можно понимать. Но изначально все-таки как бы «Владыка, Господин, благослови». И предстоятель благословляет. Наш иногда хор поет «Благослови». Возглас, который открывает уже саму Всенощную «Слава Святей, Единосущней и Животворящей, Нераздельной Троице всегда ныне и пресно, и во веки веков». Вообще-то это возглас утренний, но на Всенощном бдении он переносится в начало, как самый торжественный. Элемент из Утрени переносится в начало Всенощной, тем самым задает ей такую устремленность к Утрене. Вообще есть градация... Литургия открывается возгласом «Благословенно Царство...» Всенощная – «Слава Святей… Единосущней…» В вечерние ли часы благословен Бог наш? Это более скромный возглас. По мере повышения статусности богослужения и торжественность возгласа тоже повышается. И дальше в специальном варианте для Всенощной поётся «Придите, поклонимся Цареви нашему Богу. Придите, поклонимся и припадем Христу, Цареви нашему Богу. Придите, поклонимся и припадем Самому Христу, Цареви и Богу нашему». Оконченное здесь, Трисвятое начинает чтение Псалтири, но тут прибавляется «Придите, поклонимся и припадем Ему» или иногда еще «к Нему». В Пасхальную седмицу до отдания Пасхи вместо «Придите, поклонимся» поется «Христос воскресе». Иногда встречаются такие указания, что для выражения постепенно охватывающего воодушевления нужно каждый стих петь выше предыдущего. Но у нас, как правило, поют в одной тональности. В некоторых вариантах устава «Придите, поклонимся» и «103-й псалом» поет предстоятель или учиненный монах. Почему «Придите, поклонимся» принято у нас также перед псалмами читать? Потому что все-таки это хоть и ветхозаветная молитва, но она христоцентрична и переживается верующими через призму поклонения Господу Иисусу Христу. Мы же поклоняемся Богу во Христе. Все псалмы в принципе христоцентричны и имеют с точки зрения Церкви мессианский характер. Поэтому перед псалмами мы всегда говорим «придите, поклонимся Христу».

Начинается 103 предначинательный псалом. Им начинается Вечерня, а с ней богослужение дня. Согласно Священному Писанию, день начинается с вечера. Поэтому суточный круг у нас тоже начинается с вечера, а не с утра. И все ночные бдения – это тот случай, когда мы служим Великую вечерню именно вечером, хотя потом и Утреню, хотя она уже должна падать на утро. В Пасхальную седмицу вместо 103-го псалма священники поют стихи «Да воскреснет Бог», а «Христос воскресе» поет хор. Почему 103-й псалом? Благодаря тому, что в нем упоминается вечер и ночь. «Сотворил есть луну во времена: солнце позна запад свой. Положил еси тму, и бысть нощь…» Общее содержание псалма хвалебное, и оно очень соответствует началу литургического дня. Как начать день? Благословить Господа. И основной тон псалма – это восхищение премудростью Божией и многообразием тварного мира. Там перечисляется последовательно все сотворенное в первый, второй, третий и прочие дни творения. Воссоздаётся картина этого великолепного творения Божия. А Бог творил мир с вечера на утро. «Быть вечер, быть утро, день первый». Поэтому здесь соединяются такие важные ключевые смыслы. Мы как будто бы вспоминаем творение Бога мира и начало библейской истории, как будто бы Библию с первой страницы открываем. И прославляем Бога как Творца, как Промыслителя мира, Его всемогущество, Его любовь. И вспоминаем Его деяния в дни творения.