Интервью с Андреем Альбертовичем Анисимовым - председателем Правления Гильдии храмоздателей, Заслуженным архитектором России, академиком Академии архитектурного наследия, членом Совета по архитектуре Союза архитекторов России.
Александр Артамонов. В свое время в Западной Европе было время соборов. Тогда соборы, по словам современников, «росли как грибы», а зодчие почитались представителями высшей гильдии средневековых ремесел. Считаете ли Вы, что время соборов наступило теперь и у нас?
Андрей Анисимов. Вы знаете, что сегодня в Западной Европе храмы не только закрываются, но и продаются с молотка. Причем далее они поступают в так называемое «свободное применение» - под кафе, даже под жилье, под офисы… Поэтому, надо честно признать, мы знамя подхватили – это правда! В России действительно строится очень много храмов – их строительство не уменьшается и даже кризис не повлиял. Более того, так как кризис у нас уже не первый, и мы к этому начинаем уже привыкать, то наши молодые архитекторы даже сделали анализ сопоставления темпов строительства храмов с кризисными явлениями. Что самое интересное – перед окончанием кризиса, количество построенных храмов становится больше, чем в спокойное время. То есть во время кризиса храмы строятся, а после его окончания, они освещаются. Храмы строятся как в Москве, так и по всей России. Могу это совершенно точно подтвердить – я это доподлинно знаю, хоть мы и московская организация и Гильдия Храмоздателей объединяет людей в Центральной части исторической Руси. Среди наших объектов есть и храмы в Нижнем Новгороде, в Суздале, в Москве. Но, тем не менее, мы работаем на Сахалине и в Мурманске, в Калининграде, а также за рубежом. Мы проектируем и строим храмы либо для нашей Церкви, либо для русскоговорящих общин.
АА. Если мне память не изменяет, Вы начинали свой творческий путь с Когалыма.
А.Анисимов. Ну, в Когалыме я его начинал не как церковный строитель, но, как архитектор. Я в 25 лет был назначен туда главным архитектором города. Есть, конечно, некоторое недоумение. В Москве нас не очень используют для строительства храмов. Мне казалось, что в столице надо было бы собирать ярких представителей церковного зодчества и предоставить им возможность поработать. Но, к сожалению, пока этого не происходит.
АА. Печально. Но когда знакомишься с тем, что Вы сделали: за сотню храмов восстановленных и построенных Вами уж точно перевалило! А теперь о сути Вашего творчества. Когда перебираешь историю церковной архитектуры, то невольно возникает мысль: столько всего сделано, столько построено… Неужели надо изобретать какие-то новые формы? Не лучше ли придерживаться уже освященной временем архитектурной традиции?
А. Анисимов. Когда мы только начинали проектировать и строить храмы, самое главное для меня было следующее: идти от той отправной точки, на которой прекратилось церковное искусство. Это была моя внутренняя позиция, в правильности которой я уверен до сих пор. То есть желание придумать что-то новое, оно у меня, как у молодого архитектора, желающего выразить себя, естественно, присутствовало. И конечно же, я на бумажке рисовал какие-то современные на тот момент проекты. Слава Богу, ни один не реализовался. Все-таки правильнее изучить наследие и попробовать построить учитывая его. Поэтому для меня было так интересно попробовать построить храм в моем любимом стиле русского модерна, использовать псковские мотивы. И если меня попросить заказчик построить храм в стиле классицизма или русского барокко, я тоже не отказываю, я тоже пробую и тоже пытаюсь понять и полюбить данную стилистику. И при этом возникает вопрос, что же такое современная архитектура. И так как все-таки существуют современные материалы и современные технологии и какие-то современные достижения и среда определенная, то у людей, которые сталкиваются с духовной архитектурой возникает такой подход: поручили человеку проектировать храм, и он это делает, как будто бы проектировал современный микрорайон или какой-нибудь там соседний спортивный комплекс. Мотивировка у таких архитекторов такая: мол, это современная архитектура и мы будем ее вписывать в современную среду. На самом деле, это не очень получается. И хороших проектов и у нас нет – я имею в виду современную архитектуру, в современном понимании современного дизайна. Любая попытка сделать нечто свое, на мой взгляд, приводит к творческому краху. Потому что большинство современных храмов 70-х-80-х годов в Европе – это бездушные бетонные монстры, хотя, может быть, некоторые их них и являются архитектурным шедевром – та же «Капелла» Корбюзье. Но она не является церковным шедевром и востребованным церковным зданием.
АА. Тем не менее, вполне современный Богородичный храм Вашего авторства в деревне Надовражино Истринского района Московской области являет собой совершенный образец современной церковной архитектуры, редкостный по уровню художественного исполнения и лаконичной выразительности. Насколько мне известно, Вы также сумели уложиться в минимум средств. И это, безусловно, Ваше творение, а не повторение классических форм. Храм невысокий, с необычным куполом, с индивидуальным крестообразным решением окна рядом со входом, с домашней росписью иконостаса и фресковой наружной росписью…
А. Анисимов. Вот именно так я и пришел к выводу, что не надо пересиливать ситуацию, то есть сидеть и что-то придумывать новое, потому что, на самом деле, все уже давным-давно выдумано. Просто надо посмотреть на те шедевры, которые были созданы в прежние времена. И когда я начинаю смотреть на памятники церковной архитектуры, то выясняю, что, на мой взгляд, чем древнее, тем лучше! То есть самые точные, выразительные и удобные храмы – это древние храмы. В России для меня это Псков. Потому что они простые, то есть по современным меркам они малобюджетные. Они похожи на крепости и выделяются выгодно на фоне современной застройки. Поэтому когда мы говорим о том, что церковь должна вписываться в окружающую городскую среду, то я считаю, что это совершенно не факт. Церковь может противостоять. Так как церковная архитектура является внешним выражением того, что происходит в самой церкви, то есть Литургического служения, то здание должно показывать, что внутри церковной ограды происходит совершенно другая жизнь. И мы должны заметить эту жизнь, пролетая по скоростной трассе Москвы или Подмосковья. Заметим: инок – он иной, и Церковь тоже иная! Церковь отделена от государства; в ней происходит совершенно другая жизнь. И это надо показать. Необязательно крутить рюшечки и делать в золоте – есть и другие способы выражения красоты. И поэтому меня заинтересовали как раз древние храмы русского Севера и Северо-Запада, в частности, Пскова. Меня также интересуют храмы Балкан и Византии.
АА. Вам также нравится шатровая архитектура, судя по Вашим статьям.
А. Анисимов. Это абсолютно русская архитектура. Скорее всего, она пришла из деревянного зодчества. Это наше достижение, но шатровый храм нельзя отнести к малобюджетным. То есть в современной нашей тяжелой ситуации шатровые храмы строить достаточно сложно. Потому что это большой объем. Его надо отапливать и обогревать. Поэтому, конечно, это красиво и торжественно. Это может быть и современный храм, и храм монастырский. Но представить себе приходской храм, который еле-еле собирает средства на хор, и нам сделать его шатровым и заставлять батюшку его отапливать – это немножечко жестоко по отношению к приходу!
АА: Именно этими мыслями Вы и вдохновились, насколько понял, когда Вы строили храм в Михайловской слободе Раменского района Московской области прп. Паисия Великого…
А. Анисимов. Совершенно верно! И именно из этого храма Паисия Великого и положительного опыта Богородичного храма в деревне Надовражино, у нас как раз и родилась идея, поддержанная митрополитом Марком, это идея строительства так называемых малобюджетных или быстровозводимых храмов. При строительстве должны соблюдаться все традиции - то, о чем я и говорю, то есть чтобы там не было ни бетона, ни индустриальных конструкций. Он строится весь вручную. Мы сейчас построили такой храм в микрорайоне Кожухово, на востоке Москвы, за МКАДом, и он обошелся менее, чем в 50 миллионов рублей. По нынешним временам это копейки! Я надеюсь, что нам удастся построить еще несколько таких храмов. Единственно, что в связи с тем, что предполагается рост наших общин, Святейший Патриарх благословил строить храмы от 500 человек.
Но хотел бы остановиться на том, что такое современный храм. Это не просто архитектура, но и то, что диктуется требованиями нашего времени. Это то, что удобно для современного их использования. Поэтому храм не может быть просто кубиком, у которого один-два входа и алтарь. И все. Архитекторы, которым поручают проектировать храмы, должны смотреть не на храм Покрова-на-Нерли, так как он не является приходским. Это княжеский храм, наделенный другими функциями. Надо смотреть на приходские храмы. Ярким примером опять-таки является Псковский храм, где существует основной объем храма и множество обстроек и пристроек. Необходим один дополнительный придел для крещения, отпевания или исповеди, а также развитый притвор, в котором находятся иконная лавка, свечной ящик, лавочки для отдыха и т.д. Нам также необходим и гардероб. В храме в Усово, в котором мы принимали участие, есть еще и детская комната.
АА. Хотел отметить, что в ходе предыдущего эфира на волнах нашей радиостанции, беседуя с коллегой Е.Д. Шеко, Вы отмечали такой забавный малобюджетный проект, как проект «из кубиков». Вы рассказывали нам, что зачастую современные зодчие не учитывают, что именно храм должен быть для людей, а не наоборот. То есть Пасха для человека, а не человек для Пасхи!
А. Анисимов. Кроме того, что храм существует для Литургии, сейчас крайне важно отметить социальное служение Церкви. Поэтому храм обрастает большим количеством функций. И если говорить о том, что нужен храм плюс дом причта с трапезной, то это неправильно! Еще есть и школы, и различные благотворительные учреждения, попечительские, образовательные. Получается, что Церковь осуществляет огромное количество функций! В этом комплексе зданий храм занимает иногда до 20%, хотя все происходит именно под его крестом. Вы, наверное, видели и храм на улице Лобачевского, который мы построили. Он сблокирован с другими строениями комплекса.
АА. Тем не менее, любопытно провести параллель с Западной Европой. Западно-европейцы шли по линии неоготики и создавали в XIX и в начале XX века репризу средневековых соборов. Потом они пошли по линии голого функционализма при максимальном использовании бетона, стилобата и других современных строительных средств. Вы же говорите о функциональности для людей, но не за счет утраты индивидуальности храма. Вы также не посягаете изменять форму иконостаса и избегаете инноваций в области священной атрибутики храма – будь то в Вашем исполнении крест или иконостас, церковный канон будет строго соблюден.
А. Анисимов. В процессе изучения древней архитектуры, мы приходим к следующему выводу. В чем сходство древней архитектуры и нашего решения? Для распространения христианства было необходимо, чтобы в службе участвовали все, кто находится в храме. Для этого, к сожалению, высокий глухой иконостас, который у нас появился в XV-XVI веках, не способствует выполнению этой задачи. Прихожане получаются отрезанными от алтаря. Как раз в данном случае лучше сделать алтарные преграды и иконостас, которые позволят сослужить в храме и видеть "святая святых". Поэтому мы сейчас делаем низкие алтарные преграды, либо, если иконостас высокий и многоярусный, делаем низкие Царские Врата, или же ставим иконы не вплотную, чтобы можно было видеть, что происходит в алтаре.
АА. Получается, что Вы опять-таки возрождаете старинную традицию.
А. Анисимов. Совершенно верно! Каждое наше решение требует определенного подтверждения в традиции. То есть обязательно, чтобы был аналог в древности. Почему я и говорю, что когда ходишь по древним храмам, то понимаешь, что они предельно современны.
Также для меня немаловажно и является признаком современной архитектуры то, что мы все делаем вручную! Мы не применяем бетон и монолитные конструкции. В таких храмах очень плохая акустика и температурно-влагостной режим. Мы применяем кирпич, причем оставляем его во многих местах просто открытым. Мы применяем не штукатурку в стиле "евроремонта", а неровную обмазку, чтобы было видно движение руки.
Для чего это делается? Дело в том, что тогда на подсознательном уровне человек понимает, что находится в теплом, с душой сделанном пространстве. Когда все это отлито из бетона и подшито гипсо-картоном, то ощущение внутреннего холода передается людям. Это недопустимо в храме!
Есть стереотип, что храм должен доминировать в застройке. Но это не канон. Сложно себе представить храм, который будет доминировать в современном микрорайоне Москвы. Любая девятиэтажка будет над ним возвышаться. Именно поэтому мы применили другую концепцию, которая легко читается в Надовражино. Кстати, проект этого храма я нарисовал всего лишь за ночь. Идея родилась сразу! И это было хорошо. Кстати, нынешний епископ, а тогда архимандрит Тихон (Шевкунов) поддержал ее очень быстро. Ему нравится псковская архитектура. В чем была задача? Вокруг стоят «краснокожие» особняки, и как прикажете сделать доминанту? Тянуть все это вверх? Придется изрядно потратиться, ну а потом еще и содержать извольте! И тут мы подумали: а зачем? Лучше мы сделаем сооружение небольшое, но очень красивое. И оно именно этой своей стороной будет там доминировать. И так ведь и получилось на самом деле. Эта маленькая жемчужинка подчеркнула все безобразие, которое творится вокруг. Его, правда, сильно испортили куполами, покрытыми оксидом титана. Применение заменителей – оксида или нитрида титана, в частности – не способствует привлечению людей к церкви. Наоборот! Не делайте бутафорию! Есть, в конце концов, современный материал пурал, железо, покрытое полимером. Покрасьте, наконец, оцинкованное железо, но избегайте бутафории!
АА. А сколько нужно еще храмов Москве?
А. Анисимов. Мы, к сожалению, в Москве не очень много храмов строим, но представлены они достаточно разнообразно. Мы построили храм св. Александра Невского при МГИМО на улице Лобачевского. Храм выдержан в северной архитектурной традиции. По нашим проектам, с небольшими отклонениями и упрощениями, построен храм в Братеево. Он шатровый и соответствует древним традициям. Также построен храм в Некрасовке, в византийском стиле. И, наконец, построен малобюджетный храм в Кожухово. Тем самым мы показали различные варианты храмов.
Я пытаюсь дать понять, что церковная архитектура – это не только храм Христа Спасителя и церковь Покрова-на-Нерли. Традиция предельно разнообразная и широкая. Хотелось бы, чтобы и в Москве появлялись храмы разного решения. Пора уже перестать строить типовые храмы! Да и