Электронное письмо в 1984 год о вреде блокировок

Как рассказал лидер ЛДПР Леонид Слуцкий, его партия подготовила законопроект «О гарантиях цифровых прав граждан России». Как он написал в своем телеграм-канале, «Мы получаем массу обращений по работе интернета и связи. Каждый из нас на себе ощутил эту блокаду. Какими бы ни были причины, людям нужны гарантии использования цифровой инфраструктуры и связи. Они в основе нашей жизни и работы».

Еще раньше против необоснованных блокировок в сети выступили ряд депутатов от КПРФ. То, что уже думские партии обращают внимание на проблему — очень важно.

Конечно, эпизодические отключения мобильного интернета в ситуации, когда его могут использовать для наведения вражеских дронов — мера понятная, и, что очень важно, временная. Но речь идет не об этом.

Нарастание блокировок всего — от популярных мессенджеров, в которых люди вели рабочую переписку, до сетевых компьютерных игр, вызывает нарастающее недовольство у массы людей, которых совершенно невозможно отнести к либеральным смутьянам.

Язвительные шутки вроде того, что государство успешно импортозамещает зарубежные санкции отечественными, наполняют социальные сети — как дозволенные, так и те, в которые граждане продолжают писать в обход блокировок.

Слухи о том, что предстоит еще большее ограничение доступа в интернет, подливают масла в огонь. И вот тут хочется заметить, что события принимают совсем нежелательный оборот.

Есть ресурс, который трудно заработать, но легко утратить — общественное доверие. Вера граждан в то, что представители государства действуют в их интересах. А этот ресурс критически важен.

Я застал последние годы СССР, его драматический распад, лихие 90-ые, и менее всего я хотел бы пережить что-нибудь подобное снова. Распад могучей державы, когда сначала люди должны уворачиваться от падающих обломков, а потом пытаются как-то среди этих обломков жить — это беда, даже когда ты переживаешь ее полным сил молодым человеком. А когда ты совсем не молод — это и врагу не пожелаешь.

Горькие уроки той эпохи стоят того, чтобы их помнить — они обошлись нам очень и очень дорого.

И что стоит вспомнить — то, что множество граждан СССР, особенно молодых, горячо приветствовали его распад. С детства мы слышали «и красному знамени нашей отчизны мы будем всегда беззаветно верны». Но, когда это красное знамя зашаталось, никто не выступил в его защиту.

Какое-то число пожилых людей, для которых советский коммунизм был всем — и гражданством, и религией, и смыслом жизни, ужасно страдали, и их было очень жалко — но никто не собирался сражаться за СССР. И менее всего — сами партийные элиты.

Почему это стоит держать в памяти?

Вопрос о том «как КПСС настроила против себя всех, включая саму себя» очень важен, и нуждается в самом подробном рассмотрении.

Но это — дело профессиональных историков. Если же говорить не о подробном исследовании, а том, что лежит на поверхности — то стоит отметить раздражение против партийной гиперопеки, которая проявлялась во множестве запретов.

Разумеется, любое государственное управление предполагает запреты. Как гласит древнее изречение, «плохо жить при князе, все запрещающем, и еще хуже — при князе, все дозволяющем».

Однако при этом важен баланс; когда баланс смещается в сторону нарастания запретов, которые воспринимаются как все более и более необоснованные, это порождает озлобление против власти.

Я помню, как местное партийное начальство, борясь с «чуждыми влияниями» могло запретить концерт рок-музыки или спортивную секцию культуризма («качалку», как еще могли это называть). Это не изолировало молодежь от «чуждого влияния». Это побуждало воспринимать саму партию как все более и более чуждую.

КПСС находилось в наилучшем положении для того, чтобы цензурировать все на свете — частных издательств или СМИ не существовало, все медиа находились под партийным контролем.

Коротковолновые западные радиостанции (такие как «Голос Америки» или ВВС) забивались мощным шумом глушилок, так что разобрать хоть что-то можно было только с огромным трудом.

Именно Партия решала, к какой информации у вас должен быть доступ, а к какой — нет.

К чему все это привело? К тому, что тщательно ограждаемые от всякого тлетворного западного влияния граждане сделались самыми наивными и восторженными западниками, которые прониклись уверенностью, что стоит демонтировать СССР, как наступит «конец истории», и человечество вступит в невиданную эпоху процветания и мира.

Люди, особенно молодые, считали (и не без оснований) что существующий в стране политический режим несправедливо лишает их благ и возможностей, которые сами собой разумеются для жителей более счастливых стран.

Почему этот недавний урок истории, который многие из нас еще застали, так важен?

Потому что, хотя каждые исторические грабли уникальны, между ними может просматриваться явное сходство.

Общество нуждается в доверии между управляющими и управляемыми, причем такое доверие бывает только взаимным.

Демонстрация недоверия со стороны властей вызывает утрату доверия со стороны населения. Запреты на пропаганду больных извращений или экстремистских идеологий воспринимаются обществом спокойно — люди и сами всего этого не одобряют.

Но вот запреты, которые предполагают, что стеснить и ограничить надо обычных людей, семейных и совершенно не склонных к экстремизму, выглядят по-другому.

В них угадывается другое послание — «Если дать вам пользоваться привычными средствами связи, а вашим детям — играть в привычные игры, вы немедленно воспользуетесь этим, чтобы завербоваться в экстремисты и террористы, изменить Родине в пользу внешних врагов, и совершить еще какие-нибудь преступления. За вами нужен глаз да глаз! Мы будем решать, куда вас пускать и куда не пускать в сети. Потому что мы видим в вас в лучшем случае идиотов, а в худшем — изменников»

Подобного рода запреты воспринимаются как тяжело оскорбительные и унизительные, и вызывают ответное недоверие и подозрительность — «А откуда нам знать, что вы сами действуете в интересах государства, а не некоторых узких групп интересантов, отечественных, а, возможно, и зарубежных?»

Проблема, однако, глубже, чем раздражение людей на то, что им затруднили общение и развлечения.

Конечно, секретари горкомов Партии, явившиеся прямиком из 1984 года, могли бы увидеть в Интернете только средство продвижения «чуждых ценностей», где люди могут прочитать и услышать что-то антисоветское, что-то, совершенно не нужное честным советским людям, причем решать, что людям нужно или не нужно, будут не сами эти люди, а проверенные партийные товарищи.

Людям, которые бы внезапно перенеслись из 1984 года в 2026 было бы позволительно не знать, что Интернет — это еще и место учебы и работы, и затруднять доступ к нему — значит мешать людям работать. Это значит вредить экономике.

Доступность информации в Сети позволяет поддерживать уровень квалификации и получать информацию о последних новостях в своей профессиональной сфере. В интернете люди слушают лекции и смотрят обучающие ролики, которые помогают им поддерживать конкурентоспособность. Причем не только личную — но и конкурентоспособность страны в целом.

Социальные сети и мессенджеры позволяют профессорам общаться со студентами, продавцам — с покупателями, журналистам — с читателями, священникам — с паствой, в том числе, потенциальной. Ученым — переписываться с коллегами и быть в курсе новейших открытий. Лишить людей всего этого — значит не просто резко настроить их против себя, но и обречь страну на научную, технологическую и экономическую отсталость.

Идея преследовать за использование средств обхода блокировок выглядит особенно поразительной. Сначала создаются блокировки, которые побуждают массу вполне законопослушных людей искать доступа к ресурсам, которые нужны им по работе. Так значительная, если не сказать, большая часть населения приучается ходить в Интернет через прокси, техническая грамотность повышается, каждая бабушка знает, как все настроить для свободного выхода в Сеть.
Потом всех этих людей планируется объявить преступниками, которых государство будет преследовать. Эффективно преследовать «преступление», которое совершает большая часть населения, невозможно.

Самое простое требование здравого смысла при управлении людьми — не стоит отдавать повелений, которые заведомо не будут выполнены, или выступать с угрозами, которые заведомо не будут осуществлены. Все, чего можно таким образом добиться — это подорвать авторитет власти.

И, как человек консервативный, заинтересованный в стабильности, я совершенно не хочу, чтобы ее авторитет был подорван.

Вероятно, люди, выступающие за сворачивание доступа россиян к Интернету, этого тоже не хотят. Подобно тому, как партийные товарищи 1984 года, которые боролись с «чуждым влиянием» и в мыслях не имели обрушить СССР. Тем не менее, они этому обрушению много поспособствовали.

Наши граждане, в целом, заслуживают доверия. Им не нужно мешать жить и работать. И то, что среди представителей власти нарастает осознание этого, внушает надежду.