Завет

Я не знаток библейских текстов, я не знаю древних языков и судить о текстах могу лишь на основе справочных ресурсов, я крайне отрывочно знаю эпизоды истории, и неизбежно мои суждения поверхностны. Если я допущу ошибки, простите меня.

Завет – явление богочеловеческое, и дать ему определение, то есть положить ему некие пределы, невозможно. Ему посвящены библиотеки текстов, но никакие энциклопедии не исчерпают его. Я коснусь лишь нескольких аспектов этого явления, и не для того, чтобы сказать нечто до сих пор не сказанное. Просто Завет притягивает мой взгляд, и мне хочется созерцать его, любоваться им, радоваться ему. Я ведь тоже в Завете с Богом. Если и других я подвигну задержать свои взоры на нём, то есть на Боге и на себе, то надеюсь, что это во благо.

Почему скрижалей Завета две?

Если спросить человека на церковном крылечке, почему Моисею каменных скрижалей Завета было дано две, то скорей всего ответ будет о том, что четыре заповеди были посвящены отношению к Богу, а остальные шесть – к ближним. Если сообщить человеку, что надписание на скрижалях было с обеих сторон (Исход 32:15), то он скорей всего смущённо улыбнётся и вопросительно посмотрит. Мол, ну говори, раз ты знаешь.

Строго говоря, мы не знаем, что ещё, кроме декалога, было записано на скрижалях, и как этот текст был распределён по их сторонам. И ещё: вдумавшись, любой человек признает, что серьёзные документы должны оформляться так, чтобы их нельзя было незаметно разделить и какую-то часть «забыть» и «потерять». Логично, чтобы весь текст был размещён на одной цельной, неразделимой скрижали. А на второй? Копия?

К тому времени, когда ведомый Моисеем, а точнее, Богом, народ вышел из Египта, эпоха бронзы катилась к своему закату, но ещё не исчезла. Мир Передней Азии и прилегающих земель, хотя и был населён разными народами, очень долго был целостен. Олово, добытое в горах нынешнего Афганистана, и медь, добытая на Кипре, регулярно доставлялись в плавильные мастерские разных культурных центров и там становились бронзой, удобным материалом для оружия, инструментов и украшений. Хаммурапи, бывший в 18-м веке до н. э. царём Вавилонии, любил тот фасон сандалий, которые изготавливались на Крите, и их не затруднялись доставлять ему оттуда.

В эту эпоху первой редакции глобализма долгие века конкуренции между большими и маленькими царствами выработали вполне понятные правила отношений между владыкой победившего царства и царствами подчинёнными, вассальными. Эти отношения скреплялись своего рода обязующим договором, условия которого записывались и вручались верховным царём вассальному царю, и звучали примерно так:

Я, такой-то, божественный в силу родства с таким-то богом, одержавший великие победы и даровавший тебе такие-то блага, ожидаю от тебя, такого-то царя такого-то города, верной службы. Ты предоставишь мне столько-то воинов, рабочих, коней, верблюдов, ослов, продовольствия, строительных материалов и инструментов. Если ты это выполнишь, то будет тебе благо и я всегда спасу тебя от врагов и бед. А если не сделаешь, то приду и будет тебе и твоему городу плохо.

Вспомним начало декалога: «Я Господь, Бог твой, Который вывел тебя из земли Египетской, из дома рабства…»

И кстати, так же обращался Господь к Аврааму перед заключением с ним Завета рассечённых жертв: «Я Господь, Который вывел тебя из Ура[i] Халдейского, чтобы дать тебе землю сию во владение…»

Условия договора между царями, верховным и вассальным, записывались на двух глиняных таблицах либо высекались на двух каменных плитах – скрижалях. После обжига изменить что-либо на глиняной таблице невозможно, а каменные скрижали тоже оформлялись так, что добавить в них что-то или изменить нельзя. Содержание каждого из двух документов было идентичным, и один из них вручался вассальному царю, а другой помещался в святилище того бога, который был почитаем в его городе.

А вот обе скрижали, данные Моисею на Синае, были помещены в одно и то же священное место, в ковчег Завета. Почему? Потому что Господь – это и Бог, и Царь Израиля. Эта исключительная особенность Израиля и Завета с ним Бога и выражалась тем, что обе скрижали были размещены вместе.

Прошли столетия, и скрижали и ковчег Завета исчезли, возможно, во время захвата Иерусалима Навуходосором. Разрушены ли они, сокрыты ли они в подземельях Иерусалима или в пещерах пустынь, были ли увезены ещё прежде в Эфиопию, взяты ли на небеса – можно гадать. Но поскольку ковчег символически указывает на Божию Матерь Марию, родившую Богочеловека Иисуса Христа, Царя и Бога нашего, то и древние эти святыни нам уже избыточны. Нам дано намного большее. В Новом Завете Сам Бог и Царь с нами в единстве Церкви.

Радуга

Ещё в раю, во время изгнания из него, первым людям было дано обетование о том, что Бог неким благим образом когда-то вмешается в ход истории: семя жены выследит и поразит главу змия (Бытие 3:15). Библейское слово благоразумно воздерживается от перевода на наш современный язык историков и палеонтологов описания того, что представляло собой это инфантильное человечество в ту доисторическую эпоху. Ведь и во времена Моисея, и даже Давида или Даниила, когда формировался библейский текст, говорить Богу с людьми о тайне творения, тайне грехопадения и тайне спасения не на образно-символическом притчеобразном языке вряд ли было бы полезно.

То древнее обетование ещё не было Заветом как таковым. Завет был дан человечеству в лице Ноя уже после потопа. Смысловая плотность словес Бога, обращённых к людям после потопа, настолько велика, и настолько тесно переплетена с понятиями и самых первых глав книги Бытия, и книг последующих, вплоть до Откровения Иоанна Богослова, что созерцать эти искрящиеся связи можно неисчерпаемо.

Коснёмся лишь одного из того, что сказано Ною и сынам его: «Я поставляю Завет Мой с вами… и со всякою душою живою, … со всеми животными земными… Я полагаю радугу Мою в облаке, чтоб она была знамением вечного Завета между Мною и между землёю…»

Радуга в облаке. Облако очень часто сопровождает явление Бога среди людей. Светящееся облако вело народ из Египта, облако многократно упоминается в псалмах, в облако вознёсся Христос на сороковой день после Воскресения, облако было на Фаворе при Преображении Господнем, и там же оно является и ныне ежегодно ночью при праздничном богослужении.

А что такое облако по природе? Это вода в небе. Вода в нежном, взвешенном состоянии мельчайших капель. В самом начале Библии, во втором стихе, вода упомянута как образ без-образного хаоса. Дальше, во второй и третий день шестоднева, слово «вода» всё ближе будет обозначать привычную нам стихию моря и дождя. В потопе, где всё творение было словно провёрнуто в обратную сторону, рас-творено, вода была источником уничтожения, смерти. Но всё же она же – и всегдашнее необходимое условие жизни. Облако – это источник дождя, условие плодородия земли, но видим мы облако в небесах, мы поднимаем свой взор к нему вверх, и само это направление осознаётся как направление к Небесам, к Богу.

А радуга?! Само это библейское слово на еврейском языке, кешет, или на греческом, токсон, означает лук. Лук в небе, направленный в небо, и задающий безупречную вертикаль. А концами своими лук словно касается земли. Но этот лук по своей природе состоит тоже из мельчайших капель воды, но не только воды, а ещё и света. «Да будет свет» – первые слова Бога в Библии, сопровождавшие творение света в день един. Но свет – это не только творение, тварь. Есть и нетварный, фаворский свет, свет благодати. Сам Бог именуется Светом, и Символ веры называет Господа Иисуса Христа Светом от Света.

Даже в понятиях современной физики свет занимает особое положение. Достаточно заметить, что для фотона по сути нет времени.  В его системе отсчёта он испускается и поглощается в один и тот же момент, даже если он пролетел при этом из одного скопления галактик в другое на расстояние в миллиарды световых лет.

Но радуга – это не скучный однородный белый свет. Это свет, в котором мы видим цвета радуги, закономерно переходящие из одного оттенка в другой. Мы привычно насчитываем семь цветов, хотя, вероятно, их можно было бы выделить меньшее или большее число, ведь переходы между ними плавные и нежные.

И всё это сочетание грандиозности, абсолютной геометрической точности, плавной нежности и детской красочности завораживает взоры людей. Даже очень занятые люди, увидев радугу, замирают в радости. Радуга красива. Радуга появляется не по заказу, она неподвластна взирающим на неё и может скоротечно исчезнуть, а может торжественно задержаться, празднуя окончание дождя и появление солнца.

И наконец, подобно снегу или росе, радуга – это образ Боговоплощения. Тогда, при Ное, радуга была ещё неясным, тайным обетованием воплощения Спасителя. Сейчас мы знаем и о радости Рождества Христова, и о радости Христовой Пасхи, Пасхи воскресения из мёртвых. Но мы знаем и о пролитой на Кресте крови.

Завет рассечённых жертв (Бытие 14-15)

Как на еврейском языке Библии сказать «заключил завет»? Это «карат берит». Дословно это значит «рассёк резанье». Древний обряд заключения клятвенного договора как раз и подразумевал рассечение тела жертвенного животного вдоль на две симметричные части, и затем прохождение между этими частями того, кто связывает себя этим заветом. Нарушитель завета уподобится рассечённому телу.

Именно так, вдоль, Аврам (пока ещё не Авраам) рассёк тела животных, которых указал ему Бог при очередном явлении ему. Перед этим у Аврама была встреча с Мелхиседеком, царём города Салим, впоследствии известного как Иерусалим. Мелхиседек, священник Бога Всевышнего, вынес хлеб и вино, явные знаки грядущего таинства Евхаристии, а Аврам дал ему десятую часть из всего своего.

И тут же была встреча Аврама с царём Содома, на которой Аврам, подняв руку в клятву перед Богом, отказался брать от него что-либо из предложенного царём Содома.

И наконец, ещё до рассечения жертвенных животных, Бог утешил Аврама, унывавшего от отсутствия у него сына-наследника, и дал ему видеть звёздное небо как образ Церкви: «так будет семя твоё». Поскольку для древних небесные светила понимались как боги или ангелы, то обетование означало не только огромность числа потомков Аврама, но и их освящение и обожение (теосис).

И наконец, как залог этого великого и вечного обетования, даётся ему и малое обетование о временном владении его потомством землёй Ханаана.

Аврам рассёк животных и ждал до захода солнца. И напал на него ужас и мрак великий. Заметим, что мрак потом будет и на Синае, будет и на Голгофе. И в охватившем Аврама состоянии исступления будет дано ему пророческое обетование о нём и о народе от его семени, который будет угнетаем в рабстве, а затем выйдет сюда с большим имением (как и случилось при Моисее и при Иисусе Навине).

И будет ещё дано таинственное пророчество: «В четвёртом же роде возвратятся сюда, ибо не исполнилась полнота вины Аморреев доныне/досюда».

«Полнота вины», «шалем авон», Аморреев – это о чём и о ком? О западносемитском ли народе, чьё имя дословно означает «западники», и который в эпоху бронзы переселился в Месопотамию и создал великое царство с центром в пресловутом Вавилоне, где одним из царей был уже упомянутый Хаммурапи? Именно из этого мира древней цивилизации Междуречья и вывел Бог Аврама. Имя Аморреев уже стало означать отчуждённых от Бога самообольщённых строителей Вавилонской башни[ii], энтузиастов безграничной всемирной деятельности, которая несовместима с подлинным богопочитанием. Но когда же будет достигнута их «полнота вины»?

Можно просто понять так, что Бог долго терпит и даёт грешникам время на покаяние. Покаяния Вавилона не будет, сроки исполнятся, и единый мир эпохи бронзы распадётся на отчуждённые друг другу народы и племена, и тогда народы от семени Авраама, включая сынов Израиля, возвратятся сюда, в землю обетования. Здесь, в Ханаане, тоже жили аморрейские племена (одним из их царей был пресловутый Сигон), и в конце концов они и были побеждены.

Но подлинно ли тогда исполнилась «полнота вины Аморреев»? Не исполнится ли она полней, когда сам Израиль духовно усыновится им? Ведь Иезекииль (16:3) свидетельствует: «Так говорит Господь Бог дщери Иерусалима: твой корень и твоя родина в земле Ханаанской; отец твой Аморрей…» Только предатель-перерожденец из своих может достичь абсолютных глубин зла, абсолютной «полноты вины». И где это произойдёт?

В переводах чаще пишут «ибо не исполнилась полнота вина Аморреев доныне», а не «досюда», но еврейское наречие «хенна» имеет и пространственный смысл, и именно так оно же в этом же самом предложении и переводится («возвратятся сюда»). И если вспомнить о недавней встрече с Мелхиседеком, то где сейчас находится Аврам? Не у стен ли Салима, будущего Иерусалима? Уж не вблизи ли Голгофы? Не на Голгофе ли исполняется всякая «полнота вины»?

Конечно, это место книги Бытия таинственно. Что такое «четвёртый род», «четвёртое поколение»? Возможно, речь об эпохах. И вообще, если Авраму в состоянии пророческого исступления при заключении Завета было дано видеть Голгофу, то сказать об этом тогда можно было лишь прикровенно.

Но может быть, сюда возвратятся и ещё раз, например, в веке двадцатом? Может быть, настоящая полная «полнота вины Аморрея» будет достигнута при кончине века, при воцарении лже-мессии, Антихриста? Вот сейчас через «списки Эпштейна» открывается роль спецслужб Израиля в манипулировании развращёнными элитами глобального Запада, этого эсхатологического Вавилона. Зря, что ли, в Апокалипсисе Иерусалим «духовно называется Содом и Египет, где и Господь наш распят»? (Откр. 11:8).

И вот когда дано было Авраму это таинственное пророческое видение грядущего, и когда зашло солнце и наступила тьма, был дым словно из печи, и пламя, и некие светильники огня прошли между рассечёнными животными. Не Аврам прошёл между ними этим устрашающим путём. Эти знаки смерти Бог берёт на Себя. Сам Господь некими корпускулами света прошёл сквозь рассечённые туши, удостоверяя Свой Завет с Аврамом, а через него – с его семенем, с Церковью.

И здесь тайна. Ибо от семени Аврама (Авраама) произойдёт и это великое множество святых, но произойдёт от Девы ведь и Сам единственный Христос-Бог, Глава Церкви. Церковь – это богочеловеческое единство, единство во множестве.

Обрезание (Бытие 17)

И чтобы от семени Аврама могла произойти и Церковь, и мог произойти и Глава Церкви, Господь спустя годы вновь посещает его, и здесь уже меняет ему имя. Если имя Аврам означало «отец высокий», то Авраам означает «отец многих народов». В отличие от Завета, заключённого при рассечении жертвенных животных, это восполнение Завета сопровождается обрезанием Авраама. Рассечённые животные свидетельствовали о жертве со стороны Бога. Обрезание – жертва со стороны человека.

Что означает ритуал обрезания? Во-первых, он символизирует то, что человек вступает в родственную связь с Богом. Вообще, когда мы приносим Богу малую часть чего-то, но подразумеваем под этим всё, то мы признаём, что то, что дано нам от Бога, онтологически всё принадлежит Ему.

И когда обрезывается крайняя плоть, то под этим подразумевается, что вся детородная способность человека принадлежит Богу. Завет обрезания неразрывно связан с обещанием Аврааму, что он будет отцом множества народов.

Но в Завете обрезания есть смысл ещё более глубокий, чем признание того, что Бог даёт человеку детей. Авраам обрезает маленькую часть, но на языке символов это обрезание целого, то есть символическое оскопление. Символически он уже не способен к деторождению, но при этом ему обещается потомство и именно в Исааке, в сыне от Сарры: «в Исааке наречётся тебе семя» (Рим. 9:7). О чём это? О рождении Христа от Девы. Без семени мужа. От Бога Отца.

С приходом Христа обряд обрезания не только утратил свой смысл, но и приобрёл противоположное значение. Поскольку обрезание указывало на Христа, то с пришествием Христа тот, кто продолжал соблюдать обряд обрезания, тем самым декларировал, что он не верит во Христа.

Но как же понимать слова: «будет Завет Мой на теле вашем Заветом вечным» (Бытие 17:13)? Если это установление вечное, то как его можно отменить, пусть даже на полномочном церковном Соборе?

Всё на самом деле удивительно просто. Дело в природе Церкви. Обрезание не предписано женщинам. В Ветхом Завете они входят в народ Божий через своих отцов и мужей. Христиане – и мужского, и женского пола – члены Церкви. Сама же новозаветная Церковь – это Невеста вечного Жениха Христа. А Христос ведь обрезан по закону на восьмой день, и праздник обрезания Господня совпадает с январским новолетием. И новолетие, и восьмой день указуют на новый эон бытия, на вечность. «…Нет мужеского пола, ни женского: ибо все вы одно во Христе Иисусе» (Гал. 3:28).

В таком подходе, кстати, содержится ключ к разгадке того, что случилось с Аврамом и Сарой в Египте (Бытие 12), когда из-за голода они были вынуждены прийти туда, и Аврам скрыл, что Сара его жена. Он сделал это из боязни, что его убьют, дабы взять Сару фараону. Если же он представится братом Саре, то наоборот, ему будет награда за Сару, как в действительности и вышло. Но только выглядит это некрасиво, поскольку он, получается, слукавил и не позаботился защитить честь жены.

Поскольку авторитет и святость Авраама, отца верующих, несомненны, то толкователи стараются подобрать объяснения.

При одном подходе ему приписывается пастырская мудрость и рассудительность, ибо ради спасения жизней приходится чем-то поступаться. Мол, время мученичества ещё не пришло, даже сын ещё не родился, не надо безрассудно переть на рожон. Непонятно, правда, почему нельзя было положиться на защиту Бога, по вере Которому Аврам уже проделал огромный путь из Ура Халдейского, и Который уже дал ему обетование и о потомстве, и о владении землёй.

При другом подходе образ Аврама/Авраама рассматривается в развитии, мол, он возрастал в течение своей жизни, и тут он ещё проявил малодушие. Дальше он будет вести себя лучше.

Вероятно, своя правда в таких (или других) объяснениях есть. Но давайте просто перенесём фокус внимания на другого, главного участника событий: «Господь поразил тяжкими ударами фараона и дом его за Сару, жену Аврамову». Произошло нечто подобное будущим казням египетским при Моисее. Здесь, правда, фараон оказался куда более благоразумным и с Богом спорить не стал.

Господь – это главное действующее лицо всей библейской (и внебиблейской) истории. Именно Господь защитил жену Аврама, и защитил самого Аврама в его двусмысленном положении, поскольку Сам Господь как Вечный Жених защищает Свою Невесту. Она ещё сокрыта в чреслах Аврама, а Сара образно, символически являет её в этом эпизоде.

«Кровь Его на нас и на детях наших»

Когда Пилат смалодушничал и умыл руки в знак невиновности в крови Праведника, то, «отвечая, весь народ сказал: кровь Его на нас и на детях наших». Пишет об этом евангелист Матфей (27:25), более остальных евангелистов внимательный к ветхозаветной иудейской традиции.

Нередко понимают эти слова в том же прямолинейном смысле, в каком они и были сказаны представителями «всего народа», пришедшими на Лифостротон («каменный помост») по наущению первосвященников и старейшин народа. То есть, не бойся, Пилат, решайся, распни Его, вся вина будет на нас и на детях наших, то есть на всём иудейском народе и навечно. Евангелист не случайно пишет «весь народ», хотя поместиться там могло не слишком много людей.

Когда несколько ранее первосвященник Каиафа сказал, что «лучше нам, чтобы один человек умер за людей, нежели чтобы весь народ погиб», то евангелист Иоанн (11:49-52) тут же пояснил, что эти слова были невольным пророчеством о том, «что Иисус умрёт за народ, и не только за народ, но чтобы и рассеянных чад Божиих собрать воедино».

Евангелист Матфей такой прямой подсказки не даёт, но он ведь пишет в первую очередь для иудеев, то есть для тех, кто не может не знать один из ключевых моментов заключения Завета со всем народом при горе Синай. «И написал Моисей все слова Господни, … и заклали тельцов в мирную жертву Господу. Моисей, взяв половину крови, влил в чаши, а другою половиною окропил жертвенник. И взял книгу Завета, и прочитал вслух народу… И взял Моисей крови, и окропил народ, говоря: вот кровь Завета, который Господь заключил с вами о всех словах сих… И сказал Господь Моисею: взойди ко Мне на гору, и будь там; и дам тебе скрижали каменные, и закон и заповеди…» (Исход 24:4-12).

В Ветхом Завете жертвенная кровь часто употреблялась в ритуалах освящении и духовного очищения предметов и мест. Но окропление кровью людей, всего народа – это особое событие, только при заключении Завета при горе Синай и случившееся. Знание этого открывает невольный пророческий смысл этих словес: «Кровь Его на нас…» Кричавшие их тогда не понимали этого смысла. Но нам надо понимать.

Беда последователей талмудического иудаизма не в том, что иудеи участвовали в распятии Христа, а в том, что они не признали его Воскресения из мёртвых и отвергают как своего Спасителя. Апостол Пётр после схождения Святого Духа в день Пятидесятницы сказал в Иерусалиме мужам Израильским о Христе: «Сего, по определённому совету и предведению Божию преданного, вы взяли и, пригвоздив руками беззаконных, убили; но Бог воскресил Его… Итак твёрдо знай, весь дом Израилев, что Бог соделал Господом и Христом Сего Иисуса, Которого вы распяли».

«Услышав это, они умилились сердцем и сказали Петру и прочим Апостолам: что нам делать, мужи братия? Пётр же сказал им: покайтесь, и да крестится каждый из вас во имя Иисуса Христа…» (Деяния 2:23-38). И в тот же один день крестилось около трёх тысяч душ, и много в последующее время. Наверняка были среди покаявшихся и некоторые из тех, кто кричал Пилату «Распни!» и «Кровь Его на нас…»

Покаялся и римский сотник Лонгин, непосредственный исполнитель казни, который пронзил копьём тело Спасителя, отчего истекли кровь и вода. Этот сотник станет святым христианским мучеником.

Христос Сам добровольно шёл на Крест, чтобы пролить Свою спасительную Кровь, о которой Он накануне сказал: «Кровь Моя Нового Завета, за многих изливаемая во оставление грехов» (Мф. 26:28). Она пролита за грехи всех людей, каждого из нас, и в этом смысле, в смысле нашей вины, Кровь Его на каждом из нас. Это должно бы устрашать, но чаще расхолаживает: раз она на каждом, то чем я хуже других?

И тут парадокс. Та же Кровь Спасителя на нас и в другом смысле, в великом смысле обновления того Ветхого Завета, при заключении которого народ кропился кровью при горе Синай. Апостол Павел в послании к Евреям подробно сравнивает Ветхий и обновлённый, Новый Завет, но я не буду переписывать сюда восьмую и девятую главы послания.

Кровь Нового Завета, Кровь Евхаристии, ставит нас, чад Церкви, в особое опасное положение: принятая нами без должного понимания и благоговения она ведёт к ещё более тяжкому осуждению и погибели. А спасительна она лишь тогда, когда мы искренне считаем себя хуже других грешников.

Михаил Чернушенко, Феодосия.
12 (25) января – 24 января (6 февраля 2026).

[i] Кстати, слово «ур» на аккадском языке это – «скреплённый асфальтом», «заасфальтированный», и означает оно «город». Но созвучное ему слово на еврейском означает «огонь». Господь вывел Авраама из города Ура Халдейского, но звучит это также и как «из огня Халдейского».