О значении слова «Православие»

На днях по телеграмм-каналам пронеслось свежее высказывание А.Г.Дугина:

«Надо напрямую готовиться к ядерной войне и не тянуть резину. И перестать что-либо кому-то обещать и о чем-то договариваться.
Те, кто управляют Западом, насилуют и едят детей и поклоняются сатане. И не собираются останавливаться. Не время разбираться, как они до этого дошли. Это уже не важно.
Нам надо окончательно и бесповоротно сделать ставку только на самих себя — на Православие, Державу и наш прекрасный русский народ, пока это все не исчезло. Но для этого нам надо оперативно перестроить очень многое в стране»

Что же, это еще один повод задуматься о том, что вообще мы называем Православием — на которое Александр Гельевич призывает «делать ставку». Беда в том, что одни и те же слова могут использоваться в совершенно разных, даже взаимно исключающих значениях.

Так, например, слово «традиционализм» может означать строгую приверженность догматическому и нравственному учению Церкви, в противоположность богословскому модернизму — попыткам приспособить то и другое к быстротекущим общественным модам.

Но это слово употребляется и в другом значении — учение, восходящее к Рене Генону и некоторым другим западным мыслителям. Это учение постулирует наличие некой «примордиальной» (т.е. «первоначальной» традиции), которая в своей «эзотерической» форме передаются от посвященного к посвященному, а в «экзотерической» находит себе выражение во всех религиях.

При этом для этой системы представлений характерен «манифестационизм» — то есть восходящее к Индуизму представление о том, что мир есть «проявление» абсолюта.

Православие, напротив, утверждает креационизм — то, что мироздание сотворено по воле личностного, всемогущего, трансцендентного, нравственно благого Бога — и провозглашает это в Символе Веры.

Оно учит уникальности Господа нашего Иисуса Христа, свидетельствуя о Его словах: «Я есмь путь и истина и жизнь; никто не приходит к Отцу, как только через Меня» (Иоан.14:6)

«Традиционализм» в смысле «верности учению Церкви» в самых своих основах несовместим с «традиционализмом» в смысле Рене Генона и его последователей.

Мы оказываемся в ситуации, когда, слыша о «традиционализме» мы вынуждены всякий раз уточнять, о чем именно идет речь.

Теперь мы также оказываемся перед необходимостью уточнять, что именно имеется в виду под словом «Православие».

Мы привыкли к тому, что Православие — это учение с определенной догматикой и тесно связанной с ней этикой. Мир, отметим еще раз, это не манифестация абсолюта, а творение Бога, который лично, по своему свободному решению, пожелал привести его из небытия в бытие.

Творение есть акт божественной любви и щедрости. Бог любит сотворенный им мир — и, особенно, людей, каждый из которых сотворен Им лично и по Его образу.

Как говорит псалмопевец, «Ибо Ты устроил внутренности мои и соткал меня во чреве матери моей. Славлю Тебя, потому что я дивно устроен. Дивны дела Твои, и душа моя вполне сознает это. Не сокрыты были от Тебя кости мои, когда я созидаем был в тайне, образуем был во глубине утробы. Зародыш мой видели очи Твои; в Твоей книге записаны все дни, для меня назначенные, когда ни одного из них еще не было» (Пс.138:13-16)

Более того, любовь Бога к творению простирается до того, что предвечный Сын Божий воплотился от Девы и стал человеком, во всем подобным нам, кроме греха. Господь наш Иисус Христос принял страшную смерть на Кресте ради вечного спасения каждого из нас и воскрес из мертвых. Как говорит святой Апостол Павел, «живу верою в Сына Божия, возлюбившего меня и предавшего Себя за меня» (Гал.2:20)

Злодеяния Эпштейна — и его подельников и клиентов — настолько возмутительны именно потому, что каждая женщина или девочка, ставшие жертвами его преступлений, сотворены по образу Божию, искуплены Христом, любимы Им и призваны к вечной жизни.

Преподобный Исаак Сирин говорит о том отношении в Божиему творению, которому научает наша православная вера: «И что такое сердце милующее? — Возгорение сердца у человека о всем творении, о человеках, о птицах, о животных, о демонах и о всякой твари. При воспоминании о них и при воззрении на них очи у человека источают слезы от великой и сильной жалости, объемлющей сердце. И от великого терпения умаляется сердце его, и не может оно вынести или слышать, или видеть какого-либо вреда или малой печали, претерпеваемых тварию. А посему и о бессловесных, и о врагах истины, и о делающих ему вред ежечасно со слезами приносит молитву, чтобы сохранились и очистились а также и о естестве пресмыкающихся молится с великою жалостию, какая без меры возбуждается в сердце его по уподоблению во всем Богу».

С эти сознанием любви Бога к творению совершенно несовместимо желание истребить его в ходе ядерной войны.

Конечно, между декларацией такого желания и реальным ядерным ударом есть определенная дистанция —но уже само заявленное желание
является враждебным вызовом Богу — по меньшей мере, не менее враждебным, чем преступления Эпштейна.

Желание людям (в абсолютном большинстве своем случайным и невинным) мучительной смерти в ходе ядерной войны — это нечто совершенно несовместимое с Евангелием. Это показатель духовного и нравственного состояния, противоположного тому, о котором говорит преподобный Исаак Сирин.

Возможно, не стоит бросаться словом «сатанизм», которое, как и слово «фашизм» в последние годы превратилось в малоосмысленное ругательство.

Но кто в духовном мире ненавидит людей и желал бы им истребить друг друга — мы знаем. Это именно тот, от кого мы торжественно отрекались в Крещении.

Едва ли государственная власть будет слушаться А.Г.Дугина — по крайней мере, ничто на это не указывает.

Страшные угрозы всему человечеству плохи тем, что настраивают против вас и тех, кто мог бы быть вашим союзником — и вскоре вынуждают вас либо осуществить их, либо обесценить ваши слова. Не говоря уже о том, что оппоненты могут принять их всерьез и ударить первыми.

Поэтому такими угрозами обычно и не бросаются.

Собственно, «не собираешься убивать — не доставай оружие» — правило, известное любому взрослому человеку. Но оставим политику политикам.

Есть, однако, серьезная проблема в подмене самого понятия «Православие», когда за таковое выдается система представлений с совершенно другой догматикой и радикально другой, местами диаметрально противоположной этикой.
И вот тут стоит заметить — нет, это не Православие.

Потому что все это является тяжелым соблазном для малых сих. Я сам имел дело с людьми, которые, когда я пытался говорить им о Боге и Церкви, указывали мне — «а вот же православные авторы на православных ресурсах призывают к ядерной войне. Мы-то, конечно, грешники, но не настолько злодеи... так что зачем же нам присоединяться к этой Церкви? Где там может быть Бог любви и милосердия?»

Конечно, это — не Церковь; но люди внешние не знают ни наших священников, ни наших прихожан. Они знают эти голоса в интернете, призывающие на их головы (и головы всех, кого они любят) ядерную войну.

И тут надо вслух сказать — нет, это не голос Православия.

Как недавно сказал Патриарх Кирилл, приветствуя Российско-Американские переговоры, «нарушение мира между нашими странами может повлечь за собой глобальное уничтожение всей человеческой цивилизации. И это не какая-то страшилка, а это факт, который проистекает из обладания двумя государствами самого мощного ядерного потенциала, который действительно способен уничтожить весь мир... И да поможет Господь нашим лидерам и всем тем, кто принимает участие в этих переговорах, достичь этой важной, я бы сказал, великой цели — принципиального изменения в отношениях между двумя великими ядерными государствами и установления нового типа отношений, направленных на то, чтобы обеспечивалось благополучие и мир на нашей планете. Помолимся».