Вó время óно, идя́ху со Ису́сомъ наро́ди мно́зи. и обра́щься рече́ къ ни́мъ, а́ще кто́ гряде́тъ ко Мнѣ́, и не воз­ненави́дитъ отца́ сво­его́, и ма́терь, и жену́, и ча́дъ, и бра́тiю, и се́стръ, еще́ же и ду́шу свою́, не мо́жетъ Мо́й бы́ти учени́къ. и и́же не но́ситъ креста́ сво­его́, и вслѣ́дъ Мене́ гряде́тъ, не мо́жетъ Мо́й бы́ти учени́къ. Кто́ бо от­ ва́съ хотя́и сто́лпъ созда́ти, не пре́жде ли сѣ́дъ разчте́тъ имѣ́нiе, а́ще и́мать е́же е́сть на соверше́нiе. да не когда́ положи́тъ основа́нiе, и не воз­мо́жетъ соверши́ти, вси́ ви́дящiи нáчнутъ руга́тися ему́ глаго́люще, я́ко се́й человѣ́къ нача́тъ зда́ти, и не мо́же соверши́ти. Поскольку из ходящих за Исусом многие следовали не со всем усердием и самоотвержением, но имели очень холодное расположение, то Он, научая, каков должен быть ученик Его, высказывает Свои мысли о сем, как бы изображает и живописует его, утверждая, что он должен ненавидеть не только близких ему совне, но и «душу свою». Смотри же, в простоте своей и неопытности не соблазнись сим изречением. Ибо Человеколюбец не бесчеловечию учит, не самоубийство внушает, но хочет, чтобы искренний Его ученик ненавидел своих родных тогда, когда они препятствуют ему в деле богопочитания и когда он при отношениях к ним находит затруднения в совершении добра. Напротив, когда они не препятствуют сему, Он учит даже почитать их до последнего издыхания. И как учит? Самым лучшим учением, то есть собственными делами. Ибо Он повиновался Иосифу (Лк. 2, 51), несмотря на то, что сей не был отцом Его в собственном смысле, но мнимым.