Евгений Никифоров: Я видел простоту святости.

В конце 80-х мой афонский друг, тогда еще молодой иеромонах, а ныне  и сам старец, предложил сходить к его духовнику - старцу Паисию. О нем он был самого высокого мнения. «Он святой,- говорил он. - Только никому пока не рассказывай. Молились мы с ним как-то и вдруг нас осиял голубой свет. А потом старец рассказал, что ему тогда явилась Пресвятая Дева и сподобила беседы. А я только Свет видел».
Свои заметки о старце он записал в маленькой школьной тетрадке, которую мне и подарил. Наверное, пришла пора их опубликовать.
Тогда на Святой горе ни свет не провели, ни телефонов не было даже проводных, ни дорог даже грунтовых. Передвигались по горным тропкам на осликах или, как мы, пешком. Пришли. Все очень скромно. Сушились заношенные подрясники (он сам стирал). Жара. Тишина. Старец по афонскому обычаю предложил нам рахат-лукум, воды и маленькую чашечку кофе. Попросили назидания. Он ответил просто на простые вопросы. Как-то понятно было, что это для него послушание. Хотелось молитвы и тишины. Но внешне ничем это обозначено не было. Потом подошли молодые ребята из Польши и тоже как-то не знали, что и спросить и зачем собственно пришли. Но сейчас я знаю, зачем шел и что получил. Я видел простоту святости очень умного и проницательного человека. Святость ни в громах и молниях. Она вот так: в тишине, спокойствии, рассудительности и искреннем расположении к ближнему. В его книгах и поучениях он и раскрывается именно таким. За свою жизнь я знал много святых. Наша Церковь изобилует ими и сейчас. Они не творят впечатляющих чудес, их подвиг тих и неприметен.
Но спокойствие их духа позволяет им как в чистом горнем воздухе прозревать и дали и глубины. Такими, прозрачными для Бога и людей заповедано быть и нам всем. Святых много, но Церковь канонизирует лишь некоторых, в назидание нам. Я рад официальному прославлению Старца Паисия.  Искренне взываю: Святой старче Паисие, моли Бога о нас!