Что делать, если близкий пьёт, играет или употребляет? Первые шаги для родственников

С. Комаров: Добрый вечер, братья и сёстры. Вы слушаете радио «Радонеж». Сегодняшняя тема наша связана с зависимостями. Рад представить в нашей студии уже знакомого вам диакона Ивана Клименко, ответственного за трезвенную работу на приходах Москвы, клирика Марфо-Мариинской обители в городе Москве.

Если у родственника проблемы с алкоголем, или наркотиками, или ставками в игре, то есть с игроманией, или проблема с сильной зависимостью от гаджетов, или ещё какая-то другая зависимость — что делать близким? С чего начать? Какие должны быть первые шаги?

Мне кажется, зависимости все очень разные. Неужели все эти виды предполагают один тип реакции ближних, одну модель поведения?

Диак. Иван Клименко: Действительно, зависимости разные: химическая — алкогольная, наркотики легальные или нелегальные; нехимические — азартная, игровая. При этом надо сказать, что схема действий родственников, надеюсь, сегодня удастся её изложить, действительно очень похожа.

С. Комаров: Во всех ситуациях, да?

Диак. Иван Клименко: Да. Это базовое. Понятно, что есть вариации, к разным специалистам надо будет обращаться, но схема в общем одна и та же. Простая, понятная, но, к сожалению, большинство родственников, неизвестно почему, даже не думают, что нужно какое-то знание. Вроде, сколько лет мы это уже видим — и чего-то мы не знаем. Родственники зачастую не отдают себе отчёта в глубине проблемы, действуют по наитию — только не Святого Духа, а бесовских сил — и допускают одни и те же ошибки.

Давайте прямо пошагово. Если история только начинается, мы начинаем замечать, что родственник впадает в зависимость. Это всё более и более становится явным. Как правило, родственники замечают зависимость довольно поздно, когда она уже сформировалась. Вот начинается первая стадия алкоголизма. Человек долгие годы знает свою «норму»: на праздник две рюмки выпил — и всё.

Потихонечку стало не две, а иногда три-четыре. Доза начала расти. Разве кого-то это беспокоит на этой стадии? А это уже первая стадия, собственно. Рост дозы, потери контроля над употреблением — это уже первая стадия. А родственники обычно замечают проблему, когда начинаются проблемы в семье, на работе.

Что нужно делать? Проблема зависимости сложная, поэтому нужно обращаться за помощью — ну хотя бы за консультацией.

Обращаться за помощью — первый шаг. К кому? Я очень люблю древнюю христианскую формулу «молись и трудись». Поэтому — к Богу обращаться, но и к людям. Видишь проблему — нужно обращаться к Богу! Если люди верующие, конечно, важна молитва за близкого человека, молитва за себя, чтобы Господь вразумил, чтобы послал нужные встречи, нужных специалистов. Однако у верующих людей бывает перекос в другую сторону. Они, может быть, молятся, и очень усердно, и это очень хорошо. Но разве нужно только молиться? Нет! У неверующих перекос в другую сторону: они могут обежать разных специалистов, а к Богу за помощью не обращаются. Нужно и то, и то! Если есть проблема, если вы её замечаете, нужно обращаться за помощью к Богу и к людям, которые специализируются в этой проблеме. Это первый шаг!

Можно было бы много и подробно говорить о молитве. Молятся и в паломничествах, и в храме, и дома. Дело не только в том, какие это будут молитвы, но в каком состоянии ты молишься. Может быть, ты озлоблен на этого человека, твоего близкого, который попал в эту ловушку. И эта злоба в сердце или обида будут препятствовать правильной молитве. Это большой-большой разговор, который выходит за рамки нашей встречи.

Дальше что делать? Хороший вариант — консультация у специалиста, который занимается этой проблемой. В нашем сознании живёт клише, что зависимость — болезнь, значит, нужен врач. Здесь даже медицинский термин используем: «зависимость» на слуху, хотя ещё сто лет назад это называли страстью пьянства. Не было термина «алкоголизм», было пьянство. Пьяница, горький пьяница. Но так как это проблема комплексная, занимаются этим врачи, психиатры, наркологи, но не простые, а с дополнительной квалификацией психотерапевта. А таких специалистов мало, как и вообще хороших специалистов в любом деле, в любой профессии… Но они есть, конечно.

Психотерапевтическая специальность важна потому, что тут должен действовать человек, врач, который умеет разговаривать на нормальном русском языке, а не просто выяснять диагнозы и разговаривать на латыни. Это, наверное, самый сложный вариант. Врачи же с больными работают, скажут родственникам: пусть придёт сам, буду с ним заниматься. Но чтобы врачи консультировали родственников подробно — большая редкость. Психотерапевтов-наркологов очень мало, они очень загружены теми зависимыми людьми, которые сами осознали проблему, обратились за помощью, и у них работы выше крыши. Долгая и подробная работа с родственниками — это просто не их профиль. Хорошо, если дадут телефон другого специалиста.

Итак, к кому пойти на консультацию? Первый вариант на поверхности, но самый сложный — врач-психотерапевт-нарколог, то есть психолог именно как специалист по зависимостям; или есть ещё более узкая специализация — психолог, который специализируется на консультировании родственников. Психология — очень сложная наука, очень сложное искусство. Существует много всяких школ, среди которых есть совсем далёкие от православия. А лучше искать церковного специалиста, пусть это будет православный человек. Я возглавляю Первое Московское общество трезвости. В нашем

обществе 300 человек, из которых 20 психологов. Есть мой личный сайт — diakonioann.ru. Можно обратиться за консультацией и к нашим психологам, и ко мне.

Есть ещё третий вариант, я из скромности его называю третьим. Ну, вообще зависит от человека. Просто кто-то пойдёт к психологу и никогда не пойдёт к священнослужителю, а кто-то пойдёт сразу к священнослужителю и к психологу не пойдёт. Люди разные… Третий вариант — это или священнослужитель, или руководитель общества. Не всегда священнослужитель, как психолог: не любой психолог, не любой психиатр. Когда-то до революции преподавали в семинариях основы трезвенной работы. С 1911 года — во всех семинариях; сейчас у нас в семинариях этого нет. Отнюдь не каждый священник глубоко знает эту тему. Конечно, каждый может сказать, что надо молиться — это правильно, что надо терпеть, не надо ругаться, — а дальше знание священника исчерпывается. Если священник в курсе, а может быть, окормляет общество трезвости, то это хороший вариант для беседы впервые. Но это может быть и руководитель общины трезвости, мирянин. Обычно это люди, сами прошедшие так или иначе через эту проблему.

Есть сайт, который создан Синодальным отделом по социальному служению, — protrezvenie.ru. Это сайт-поисковик. Набираешь епархию или регион РФ — получаешь данные, где общество трезвости в твоём регионе. Там же указаны горячие линии: можно позвонить, проконсультироваться. Или прийти уже в общество трезвости в своём городе. К сожалению, не во всех городах такое есть, но опять-таки можно обращаться и через мой личный сайт, потому что Первое Московское общество — большая ассоциация общин в Москве, в Подмосковье, в других регионах. Онлайн-работу среди православных обществ первыми начинали мы ещё 10 лет назад, она у нас достаточно хорошо развита. Это не только консультирование. Я назвал 20 психологов в нашем обществе, но и священнослужителей в нашем обществе достаточно — 12. Так что есть варианты. То есть можно консультироваться со мной, с кем-то из нашего духовенства, вживую или онлайн — разные варианты. Главное — здесь люди, которые каждый день сталкиваются с подобными задачами, видели сотни раз эти проблемы.

С. Комаров: Но всё же хочется взглянуть: что же там на консультации, что же там скажут, да?

Диак. Иван Клименко: Ситуации разные. Бывает так, что звонок — нужна срочная госпитализация или срочно нужен реабцентр. Дадим адреса, телефоны. Мы медицинскую помощь не оказываем, но где получить наркологическую помощь государственную или негосударственную, амбулаторно, стационарно — это мы скажем. Всё-таки меньшая часть обращений — когда нужна срочная помощь и не до разговоров больших. В основном — когда ситуация стабильно тяжёлая: то есть проблемы есть, но не надо срочно вызывать врачей, срочно реанимацию, срочно реабцентр. Если кто-то из слушателей желает погрузиться в тему — пожалуйста, есть моя обзорная лекция часа на два, наверное. В Яндексе можно её найти, если набрать «Как сделать любимого трезвым». Найдите эту лекцию, пожалуйста, посмотрите.

Ну, что же всё-таки происходит на консультации? Первое: мы почти сразу обнаруживаем, что проблема в следующем — а он не хочет, она не понимает, она не видит, она отрицает или говорит: «Да, проблема есть, но я сам/сама её решу». То есть сам страждущий человек не готов. Когда родственники обращаются сами, то значит страждущий пока или не видит проблему, или не хочет решать, или хочет решать, но после дождичка в четверг, или сам как-нибудь, когда-нибудь. Спрашивают: ну а как же, пока он не хочет, вроде же ничего не сделаешь. Очень вредная мысль, которую надо вычеркнуть из сознания: «Пока он не захочет, ничего не сделаешь». Табачная, алкогольная, игровая индустрии руководствуются именно этим принципом. Думаете, люди хотели и мечтали где-то в 1991 году делать ставки в казино или на спорт? Нет же, потому что там вообще всё по-другому: индустрия сама создаёт спрос. Она не ждёт, пока они захотят.

Приведу пример. Мне было 12 лет в 1991 году, но я всё-таки помню кое-что. Меня очень поразило, как индустрия действует, что оказывается там, на Западе, в магазинах продают тряпки, чтобы со стола вытирать или пол мыть… Я был поражён: неужели можно тряпку покупать в магазине за деньги? Это же полный бред. Но отдел маркетинга фабрики-производителя не сказал директору: знаете, люди не хотят, а пока сами не захотят, что сделаешь… Они действуют иначе. Да, люди не хотят, даже считают это полным абсурдом, но они и это будут покупать. И вот мы уже это делаем. Так и здесь: почему же мы должны идти на поводу у мысли, что пока он сам не захочет, ничего не сделаешь? А что делать, пока он не хочет? Надо сделать всё, чтобы захотел. Хотя бы обсудить. Увидел бы эту проблему и захотел бы обсудить её со специалистом. Это первое, к чему нужно подвести человека.

Нужно самим родственникам изучить, что это за проблема такая — зависимость. Родственники сетуют: мол, он ничего читать не будет. Так зачем ему — вы пока сами читайте. «А нам-то зачем?» А как же вы можете помочь человеку, если не знаете, что это за проблема, в чём её корень, как она преодолевается? Родственники часто ошибаются в методах. Звонит женщина, жалуется, что муж такой-сякой. «Я, мол, ему говорю: ты алкоголик, тебе надо идти лечиться». Он отвечает: «Не пойду, не хочу», — не слышит, не соглашается. Уточняю: насколько ему плохо, он там умирает в запое, не может выйти? «Да нет, он вышел из запоя две недели назад». А зачем ему в наркологию? «Ну, как же, он уже алкоголик, ему же лечиться надо?» Отлично, только наркология выводит из запоя, а он сам вышел две недели назад. И муж этой женщине правильно говорит, что ему надо не туда. Ему нужно поговорить о том, как опять не сорваться. Срывы бывают, и это тяжело и плохо. А как их избежать? Вот куда его надо… То есть женщина не понимает, что такое зависимость, и предлагает ему совершенно не то, что нужно.

У нас был анекдотический случай. Обратился сам страждущий человек. Пришёл к нам на пару собраний в общество трезвости и понял, что, оказывается, надо не учиться пить культурно, а надо полностью отказаться от алкоголя. Его осенила эта замечательная мысль. Он говорит: «О, я всё понял, мне больше ничего не надо, я пошёл, пока». Пришёл он к нам где-то через год, который он продержался в трезвости, но потом, к сожалению, случился срыв. Совершенно неожиданно для него. И он после этого срыва — это вообще анекдот — сам пошёл сдаваться в наркологию, нашу городскую, московскую. Пришёл туда и произнёс в приёмном отделении это волшебное «я — алкоголик». Ему говорят: ну и что? Представляете, сколько ему требовалось сил произнести это!? А ему — ну и что? «Лечите меня!» — «От чего?» — «От алкоголизма!» — «Ну, ты же не пьяный!» Они там проводят детокс. Если человек умирает, из запоя не может выйти, у него белая горячка, эпилепсия — тогда они помогают. А так… «Ты же трезвый, что тебя лечить-то?»

Родственники не знают, и сами зависимые тоже не понимают, что им нужно. Это клише: раз я алкоголик, значит, лечиться надо. Алкоголизм же не лечится. Врачи помогают в тяжёлых случаях выйти из запоя, провести детокс; наркоманам помогают; если азартный игрок — то, возможно, помогают с депрессией или суицидальными мыслями. Так вот продолжение анекдота: мужчина говорит: «А что, если я сейчас пойду выпью, а потом обратно приду, — вы меня тогда возьмёте?» Они ему говорят: да. И он пришёл, выпил, лёг — и там три недели детоксикацию проводили. Всё по схеме. Он-то думал, что там какая-то работа будет с психологами, ещё что-то. А у них там всё по схеме.

Так вот родственники сами прежде всего должны знать, что такое зависимость, как она преодолевается. Недавно Синодальный отдел по социальному служению меня всё-таки сподвиг написать книгу «Я не алкоголик». Она о том, что такое зависимость и какова помощь зависимым. Помощь при разных зависимостях очень схожа, по крайней мере при химических это точно. Она в свободном доступе есть в интернете, пожалуйста. Нужно и важно знать, как она преодолевается, когда какая помощь нужна. Когда нужна медицинская помощь, когда не медицинская. Когда консультация, когда реабцентр. Если реабцентр, то какой? С реабцентрами можно тяжело ошибиться.

Сегодня приезжали две сестры. Был срыв, отправили в реабцентр. 200 тысяч заплатили за месяц — хорошо ещё, что это был хороший центр, в смысле, что над ними не издевались, а есть очень разные варианты. Но 200 000! А мы были в панике, мы не знали. Зависимость есть, родственники ничего не знают, и когда вдруг всё-таки что-то надо, они начинают срочно искать. И, конечно, первые строчки в Яндексе выдают самые такие проплаченные клиники, которые как раз и зарабатывают огромные деньги, когда люди в панике ищут. Чтобы избежать паники, надо заранее всё узнать. Все адреса, телефоны — если они вдруг понадобятся. Это первый пункт, очень-очень важный.

Вопрос: Хочу сказать, что сердце щемит, что вы с юмором об этом… Сами знаете, какая лавина списанных по ранениям идёт с СВО. Нам сейчас думать нужно о них, чтобы не спились, вернувшись без руки или ноги.

Диак. Иван Клименко: Спасибо вам за вопрос по поводу СВО! Проблема очень тяжёлая, и системно её можно решить, только если бы Минобороны на это ориентировано было. Чтобы зависимых людей выявлять до демобилизации. Вот как калеку без руки, без ноги направляют на реабилитацию, чтобы научился ходить и действовать, так же выявлять людей, у которых рана — только не физическая, а вот такая душевная, когда есть зависимость от алкоголя, наркотиков. Кстати, и азартных игр там очень много. Проигрывают огромные деньги и солдаты, и офицеры. Направлять бы их в реабцентры. Но Министерство обороны этим не занимается и, по всей видимости, не займётся. Если до демобилизации можно было бы это устроить, было бы, конечно, замечательно. Когда человека уже списали, демобилизовали, — мы возвращаемся к нашей теме, — это только ответственность родственников. Увы, это теперь только их задача. Если они знают, что есть проблемы с алкоголем и наркотиками, — начинать изучать, что такое зависимость, как она преодолевается. Нужно изучить, как правильно выстроить взаимоотношения с зависимым человеком. Потому что часто ошибки и в этом бывают.

Если за азартного игрока просто выплачивать долги, даже проводя с ним беседы, когда он искренне обещает, что больше так не будет никогда в жизни, — что последует? Или человек с алкогольной зависимостью понимает, что запои страшные, и начинает обещать: мол, никогда в жизни ни грамма вообще в рот не возьму. Но одно дело, если человек хочет, — это правильное решение, которое почти всегда закончится срывом, потому что человек не умеет это решение провести в жизни, не знает подводных камней, не знает тонких уловок. Игроку приходит сообщение, что у него бонус 500 рублей — бесплатная ставочка. Он обещал ни разу никогда не поставить, но своих же денег, а тут же не свои, а как бы бонус. Это всё нужно знать, то есть надо уметь бороться с этой страстью, это надо изучать.

Если устранять только последствия, при этом не настаивая на обращении за помощью, за консультацией, на том, чтобы он изучал, как бороться с этой страстью, — будет опять срыв. Наука — правильно выстроить взаимоотношения с зависимым человеком. Другая наука — о том, как убедить зависимого человека обратиться, скажем, за помощью, хотя лучше формулировать это как «за советом, за консультацией». «Милый, дорогой, вот видишь, какие у тебя бывают срывы, как тяжело: попал в больницу, в полицию, ещё что-то, работу потерял, — нужна помощь». Мы учим людей вести разговор без гнева: мол, ты свинья, опять, ты же обещал, опять напился. Ты не мужик вообще, слово не держишь. Понимаете, если мы в таком духе будем разговаривать, человеку это очень сложно. Понятно, что с пьяным человеком большого смысла вести подробные разговоры нет. Вот вышел он из срыва, вышел из запоя — да, поговорить с любовью, с молитвой, со страданием. Предложить простые шаги: «Видишь, срывы бывают, ты держался месяц-два, молодец, а как без этих срывов? Давай посоветуемся. Я начал изучать, знаешь, вот книгу

прочитал, хочешь — почитай сам, хочешь — обратимся за советом». Простой шаг! Очень сложно себя признать сразу: я зависимый, я больной. Можно целую передачу посвятить методам убеждения.

Родственники часто говорят, что не получается убедить, — почему? «Он, такой-сякой, не слышит». Но зачастую бывает так, что не можем, потому что не умеем убеждать. Не знаем, что предлагать. Предлагаем совершенно не то, что нужно. Говорим не то, не так, не в то время. Тут наука и искусство. Убедить человека сделать простые шаги, предлагать именно простые шаги!

Ну и наука — где самим родственникам нужно получить помощь, поддержку. Бывает, что проблема длится полгода, год, два, три. В течение всего этого периода родственнику самому нужна помощь, поддержка. В кризисных ситуациях бывает, что ты вроде изучал, читал, смотрел — а всё забываешь в критической ситуации; а когда есть община, есть куда написать, позвонить, попросить молитв, чтобы тебе напомнили, а что сейчас-то делать. Проще, когда ты не один. Понятно, что на консультации я за час могу весь этот путь описать человеку, но как он это услышит? Нужно не один раз встречаться, поэтому мы приглашаем обычно после консультации человека в общину трезвости и предлагаем курс занятий. Нужны знания — это из книг, есть видеокурс, онлайн-курс для родственников в том числе, где лекции получаются по полчаса, можно всю эту науку изучать. Мы помогаем по всей России, но и русскоязычные люди с другого конца земного шара обращаются. Всё это доступно, даже онлайн.

С. Комаров: Правильно ли я понимаю, что родственники любого зависимого являются созависимыми?

Диак. Иван Клименко: Вы человек образованный, употребляете серьёзный термин, который надо бы немножко пояснить. Если простыми словами, то созависимость — это глубокая, неправильная вовлечённость родственников в проблему зависимого человека. Если зависимость стартовала, сформировалась, то она сама по себе развивается. Человек продолжает употреблять алкоголь, наркотик, играть в азартные игры, в компьютерные игры. По мере её развития возникают проблемы с работой, с семьёй, с социализацией, с духовной жизнью — естественно, во всех сферах. И если человек живёт в семье, понятно, что эти проблемы всё равно становятся проблемами семьи. Но при этом созависимость — это не просто быть рядом, а глубокая, трагическая, при этом неправильная вовлечённость родственников в проблему зависимости.

Когда родственники очень много сил тратят на то, чтобы вывести алкоголика из запоя. Вызывают частных специалистов, платят деньги, выводят. Он опять уходит в запой, его опять выводят. Опять уходит, опять выводят. Есть проблема запоя, но кто её решает? Родственники. Но ведь это не решение, собственно, проблемы, а устранение последствий. Если так делать, то ничего не изменится в принципе. Даже если человека всё время выводить из запоя мягко и культурно, то это в каком-то плане даже препятствует ему почувствовать тяжесть проблем. Он выходит из запоя, ничего не помнит, не соображает, выходит — всё мягенько, с медицинской помощью, отлично. Ну и что? У человека злоупотребляющего никакой проблемы нет, все проблемы решили родственники.

Это не значит, что не нужно оказывать медицинскую помощь. Есть такой принцип: обуславливать любую нашу помощь конкретными шагами человека в преодолении зависимости. Родственники должны знать, что это за конкретные шаги. Да, мы можем помочь тебе с долгами, но если ты обратишься за консультацией и начнёшь работу по решению этой проблемы в корне, чтобы больше никаких ставок и никаких долгов не было. При этом условии мы можем помочь с долгами. Потихонечку, понемножку. Мы можем оказать медицинскую помощь, но при условии, что после выхода из запоя ты обратишься к консультации по поводу того, как в очередной запой не уйти.

То есть созависимость — это очень сложное явление, патологическая увлечённость родственников болезнью другого человека. Можно платить долги, выводить из запоя — и всё будет по кругу. Можно просто кричать, ругаться — и это тоже неправильная схема поведения. Кто-то реагирует гневом, кто-то унынием: «У меня муж алкоголик, а я унываю, какая я несчастная». Конечно, несчастная, но муж погибает, отец своих детей погибает, у него прогрессирует зависимость, а получается, враг рода человеческого жену парализует через уныние. У него всё больше и больше пьянства, у неё всё больше и больше уныния. Она могла бы действовать, но не знает как. Ей кажется, выхода нет. Это, конечно, иллюзия, потому что на самом деле выход есть, но бес ей шепчет, что уже ничего не сделаешь. И у неё развивается уныние. Это тоже страсть. Бесовская сила действует не только на так называемого страждущего человека, а и у других тоже возникает. Гневом не вылечишь, унынием тоже не вылечишь.

Не все родственники являются созависимыми. К сожалению, тут другая проблема, которую, кстати, психологи обычно не рассматривают, — многие родственники просто отходят дальше от близкого человека. И многие родственники, обычно мужского пола, поговорили раз-два… А смысл есть, но если бы отец правильно бы с сыном говорил — надо ведь знать, как говорить, что предлагать. Мама, может быть, плачет, рыдает, переживает, ей эмоции, может быть, мешают правильно осмыслить, но она пытается бороться за сына, за дочь, а отцы зачастую не пытаются. Отцы логикой своей, при этом ошибочной, это объясняют: «Да я с ним поговорил, я ему сказал, он мне слово дал, он слово не сдержал — всё, вопрос закрыт!» Отцы не борются, а могли бы… Понимаете, когда приходят отец с матерью по поводу сына, дочери — это гораздо лучше, потому что они как раз друг друга дополняют. Отец — логика, он видит всё, у него меньше эмоций, а мама чувствует, как правильно, в какой момент что сказать. Вообще отлично. Очень хорошо. Да, кто-то неправильно действует, но они могут научиться правильно. Хуже, знаете, когда равнодушие, когда думаешь, что ничего не сделаешь.

От родственников очень многое зависит! Очень многое! Половина успеха! Я не говорю, что родственники могут 100% сделать, но половина успеха точно зависит от их правильной, грамотной позиции. Особенно если это не один родственник, а двое, трое, — ещё лучше. Если родственники первыми увидели проблему, они могут и первые свою половину сделать. Если сделают — тогда страждущий действительно увидит проблему, у него будет этот шанс увидеть и решить. А если они ждут, пока он захочет, «пусть

первые шаги сделает, мы тогда, может, тоже что-то сделаем» — страждущему человеку сложнее действовать! Родственники первые должны шаги делать, и тогда действительно ситуация начинает меняться.

С. Комаров: Я так понимаю, разговаривать про трезвение с зависимым можно только в периоды просветления? Пока в запое человек, например, бесполезно диалог вести конструктивный. Как вообще вести себя, если человек в запое и долго? Благожелательно, на всё соглашаться, не спорить — или наоборот, как-то границы выстраивать?

Диак. Иван Клименко: Действительно, с пьяным человеком говорить о чём-то сложно. Лучше, конечно, с трезвым разговаривать. С пьяным можно только о том, что, видишь, сорвался, надо выходить из этого. И может быть, он согласен, и потихонечку выходит. Или он может попросить медицинскую помощь. Оказывать нужно которую с условиями его последующего обращения к специалистам. Может быть, даже записать это: «Выйдешь — мы идём на консультацию, звоним хотя бы». С пьяным лучше кратко. А так, в целом, нужно понимать, что когда человек в опьянении, нужно дистанцироваться. Вот когда он пьяный — там нет нашей любви, заботы, помощи, поддержки. Это не значит, что мы не вызовем скорую помощь, если увидим угрозу жизни. Но наша любовь, наша помощь, наша поддержка должны быть, когда человек трезвый. Период трезвости должен быть окрашен в том числе за счёт нашего общения в светлые, радостные тона. Родственники часто всё путают: запой пока был — они боялись, а сейчас он трезвый, и они на него выливают весь этот свой гнев, обиду. Ну что это даст? Можно понять обиду, но ведь можно и понять, что это ничего не даст хорошего. Любому человеку, ну кроме святого, действительно, любому укажи на его ошибку с гневом — очень сложно воспринять.

Отец Николай Гурьянов говорил: советуйте друг другу по-хорошему, по-доброму, войдите в положение человека и посоветуйте. Если маме так сказать даже по поводу её эмоционального срыва — она услышит. А если её с гневом обличать — это будет очень сложно, просто скандалом закончится. Мы все страждущие, у нас всех какие-то страсти, поэтому лучше говорить по-доброму, по-хорошему, с состраданием, со знанием дела, с пониманием.

Конечно, бывает, что человек вообще не видит проблем. «В чём ты мне будешь сострадать, когда я просто отдыхаю?» Совершеннолетний вообще говорит: «А я вот так хочу пить, курить, колоться. Мне это нравится. И мне плевать на то, что ты переживаешь, что тебе не нравится. Как веду себя, так и веду. Как хочу, так и живу». Это не значит опять, что нужно взорваться и сорвать эту маску любви и выдать ему всё. Только с любовью. Ну что поделаешь, человек… Страсть в нём. Человек не осознаёт, что он говорит, куда он идёт. Но всё-таки можно и тогда обозначить, что если ты хочешь по этому пути идти, путём алкоголизма, наркомании, игромании, — знаешь, тогда это как-то не за наш счёт, не на нашей территории. Нет, мы хотели бы выстроить всё хорошо. Давай пойдём посоветуемся. Может, я в чём-то ошибаюсь. Вдвоём сложно так говорить, давай пойдём к батюшке. Пойдём, может, к психологу православному. Я согласна, что может быть и у меня, у жены, что-то неправильное есть. Хорошо, давай обсудим. Но если ты вечно

пьяный — тут дети, как ты себя ведёшь? В конце концов, можно поставить вопрос о том, что можно жить раздельно, если ты выбираешь путь алкоголя. Мы тебя любим, мы от тебя не отрекаемся. Если ты поймёшь, что нет, я так жить не могу, не хочу, — мы тебя ждём всегда. Если ты захочешь жить, как человек, а не как свинья, — мы рады.

Обозначить границы очень важно. Вот так можно, так нельзя. Можно в три часа ночи прийти домой и музыку включить на полную громкость? Нельзя. Хочешь включать музыку на полную громкость в три часа ночи — пожалуйста, живи отдельно, в сельском месте себе домик купи, будешь там хоть на полную мощность включать. У нас много таких мест, где ты хоть салют запускай в 3 часа ночи — там на 100 километров никого нет. Выбери себе место, живи, как ты хочешь. А здесь у нас правила такие, можем обсудить их. Должно быть твоё участие: что хочешь вместе жить — должен какой-то вклад в бюджет давать семье. Как ты хочешь питаться? Вместе или раздельно? Можно и так, и так. Если вместе — пожалуйста, сколько там, давай на продукты или покупай их. Давай договоримся, если ты взрослый, не хочешь — пожалуйста. Доли в квартире — ну так, в конце концов, давай её продадим: вот тебе твоя треть, вот наши две трети, только ты там уже не будешь прописан.

Нужно понимать, что зависимые люди манипулируют этим, давят. «Ты хорошо подумай». Но, понимаете, я бы не очень рекомендовал самые такие радикальные шаги ни в коем случае. Это, понимаете, варианты в наиболее тяжёлых случаях, когда человек не видит проблему, отказывается решать, говорит: «Да вот я пил, пью и буду пить, и тебя бью и буду бить, и детей буду прикладывать». В таких случаях тем более нужна консультация, тем более нужна помощь.

Я 20 лет занимаюсь трезвой работой, есть опыт. Нам действительно есть о чём поговорить с родственниками, даже в том случае, когда человек страждущий не видит проблем и не обращается за помощью. Самое главное — родственникам самим обращаться за помощью к Богу и к тем людям, которые имеют опыт: молиться и обращаться за консультацией. Мы всё это изложим, расскажем, покажем. Есть и книги для родственников. Мой хороший друг, можно сказать, отец Илья Шугаев, психолог замечательный, и Екатерина Савина написали книгу, называется «Алкоголик в семье: чем могут помочь близкие?» Видите, какое название? Разве ничего не могут? Многое могут! Независимо от типа зависимости рекомендации для родственников очень близкие. Книга есть в интернете на сайте Синодального отдела. Можно её купить на Озоне, как и мою. Но надо обходиться не только книгой, а всё-таки обращаться к живым людям, которые в этих очень сложных, запутанных ситуациях могут дать конкретные рекомендации и провести по этому пути.

С. Комаров: Отец Иван, огромное спасибо за ваш опыт, за ваши советы. Помоги Бог в вашей деятельности. Помоги Господь всем тем, кто с проблемой столкнулся и пытается как-то бороться. Будем надеяться, что какие-то полезные советы мы сегодня услышали. Прощаемся. Надеюсь, до скорых встреч. Всего доброго.

Помогите Радио "Радонеж"!