Перейти к основному содержанию

21:59 20.06.2024

««Всех вас люблю». Друга-художника Сергея Андрияку вспоминает Алексей Заров»

20.05.2024 10:41:12

18 мая в храме Преображения Господня, что на Болвановке, прощались с замечательным русским художником и педагогом, основателем Академии акварели и изящных искусств Сергеем Николаевичем Андриякой. Вспоминает о нем друг – Алексей Юрьевич Заров, главврач и директор церковной больницы Святителя Алексия.

Духовные люди живут в режиме саморастраты

Сергей Николаевич – удивительный по своей доброте, открытости человек. И это при всем его величии как мастера в искусстве. 

Ко всем он был доброжелателен – невзирая ни на чины, ни на звания, ни на возраст, был ко всем расположен. 

Всегда уделит внимание – с кем бы я к нему ни приходил. Это были врачи, медработники, могли быть чиновники, бизнесмены.

Для всех встреча с ним была огромной радостью. Мне даже было неудобно, настолько он себя отдавал в этом общении. Я ему даже говорил: «Вы себя так много не тратьте!»

Сергей Николаевич был глубоко верующим человеком. Без какой-либо тени, доли сомнения. Хотя и вырос при советской власти.

Но у него были верующие мама, бабушка. К бабушке он ездил в Сергиев Посад (тогда Загорск), вместе они ходили в Лавру. Мама его водила к своему московскому духовнику архимандриту Сергию (Савельеву) – он его и крестил, сам же став восприемником, а после духовником. И так его с малых лет до юности и вел по жизни.

У них была очень крепкая духовная связь. Причем она только усилилась после кончины архимандрита Сергия в 1977 году. Сергей всё хотел написать его портрет, и у него не получалось. Тогда отец Сергий явился ему во сне, как бы пригласив в свой кабинет именно, чтобы исполнить желание художника-чада. Тот сидел там и рисовал духовника с натуры. И именно запомнил как. Проснувшись, моментально – всего за два сеанса – нарисованный во сне образ повторил. Причем исполнил его масляными красками, точно всё более проявляя лик в реальность. Хотя большинство его работ, как такие прекрасные сны о вечном, – такие райски воздушные, светлые акварели. Ему этот образ духовника был очень дорог, он потом всегда брал его на большие выставки.

Их духовное общение продолжалось. Сергей Николаевич рассказывал мне о многих чудесах, которые в его жизни при молитвенном предстательстве уже почившего старца происходили. Касались они и его личной жизни, и академии, – он чувствовал реальное участие духовника в ситуациях, которые по-человечески казались совершенно неразрешимыми. Сергей Николаевич всю свою жизнь сохранял заботу о маленьком монастыре в миру, обустроенном отцом Сергием, – там, это в Фирсановке по Ленинградской дороге, сёстры закрыто жили еще при советской власти. Некоторых из них мы лечили в нашей больнице. Сергей Николаевич бывал там, во всем им содействовал. Постоянно приезжал и на могилку старца, ухаживал за ней, думаю, молитвенно обращался к духовнику. Он издал несколько книг об отце Сергии. Сам постоянно цитировал всюду его проповеди. «Они такие сильные!» – говорил, видно было, что он и сам жил этим словом. Думаю, что сейчас они вместе.

Он возвращал вкус к живоносной традиции

Сергей Николаевич был не просто художник, который писал и продавал картины. Это была пассионарная личность. Главной идеей в его жизни была не только живопись, но и педагогическая деятельность, поддержание традиционного классического, «нашего» русского искусства. Он всегда переживал, что оно не имело в какой-то момент поддержки. Государство оказывало поддержку совриску, – как метко называют современное искусство, – скорее некие искания, каковые Сергей Николаевич не всегда признавал, относился к ним с иронией. Знаю многих людей, кто, любя Сергея Николаевича как человека, входили в традицию. «Без традиции нет жизни», – говорил он.

Он был бессребреником. Сейчас мы смотрим вещи, которые остались, а и остались-то только картины, и всё, что нужно для того, чтобы писать.

У него в мастерской весьма аскетичная, можно сказать, всегда была обстановка. Десятилетиями не делался ремонт. Но для Сергея Николаевича это всё ничего не значило. И самые высокие гости любили там оказаться, потому что чувствовали радость общения с Сергеем Николаевичем, и простые люди – он всех принимал. Был совершенно над политикой, над деньгами. Людей это привлекало, – встретить человека не от мира сего. Житейские вещи его мало беспокоили, что-то нужное домой купить – такое за ним мало замечали. Он больше об академии пекся: краски, бумагу, кисточки, карандаши, смальту для мозаик закупал и закупал. Супруга, как часто бывает, немножко, конечно, подчас и сердилась – надо бы и о семье подумать. Но у него натура была столь широка, что для него точно все были родными.

Мы потеряли друга

Вот для меня Сергей Николаевич прямо родной человек. Изначально наши жены – моя Катя, уже покойная, и его Даша – были прихожанками Новоспасского монастыря. У них был один духовный отец – владыка Алексий (Фролов).

Там мы все и познакомились, сблизились и вот уже четверть века не расставались. Со временем Сергей Николаевич стал членом попечительского Совета больницы Святителя Алексия. В 2015-2016 годы у нас был сложный период – финансовые трудности. Был момент, когда совсем было тяжело – зарплаты врачам, персоналу нечем было платить. Тогда Сергей Николаевич организовал несколько благотворительных выставок своих работ, присоединились к нему и преподаватели его академии, друзья-художники, даже студенты. Хотя большая часть работ всё равно всегда была его кисти. Он был невероятно работоспособен, плодотворен. На выставки он пригласил людей, которые хотели купить его работы, а таковых всегда было много.

Все вырученные на благотворительных выставках средства он передавал больнице. Для нас это была огромная поддержка. И это его дружеское плечо ты всегда ощущал, – было понимание – чуть что, он поддержит.

Еще, помню, чрезвычайно трудный момент, когда нам обрезали федеральную субсидию на паллиативное отделение, а это неизлечимые пациенты... Так Сергей Николаевич с утра тут же приехал, взял меня, мы поехали с ним в министерство финансов к руководству. Его услышали, пошли навстречу, и нам на тот год субсидию вернули. Здесь не я был инициатором, а он. И он умел добиваться, особенно когда людям, тем более тем, кто болен, беззащитен, нужна помощь. Ты всегда понимал, что он сделает всё. Сейчас вся наша больница, я лично – мы потеряли друга.

Он делился этим влюбленным взглядом на мир

Недели две тому назад он сказал: «Сегодня первый день в моей жизни, когда я не взял в руку кисточку или карандаш». Мы достаточно много общались: и в Москве, и на даче, и в поездках по России и в своё время за границей. И я свидетельствую, что Сергей Николаевич постоянно рисовал, – и карандашом он делал зарисовки, которые потом превращались в картины, и кисточка у него всегда была с собой – и моментально появлялись даже в дороге акварельные этюды. Это удивляло. Он рисовал, глядя из окна, когда ехал в машине или поезде, он постоянно был в этом творческом процессе, не выпадал из него. Это было так потрясающе!

Казалось бы: ну что? – лес, река, море, поле, разные, может, конечно, времена года, когда дождь, когда солнце. Всё это он уже писал тысячи раз. Но каждый раз это было волшебство точно первого взгляда, влюбленного взгляда.

И он заряжал этой энергией радости, восхищения. Он насколько любил своё дело! Был талантлив, гениален, – это выдающийся живописец, педагог. Но это ведь и огромный труд.

Он был человеком фантастической энергии, но она и преумножается в том, кто отдает всего в себя в дело.

Труды до последнего и высвобождение духа

Уже с практически распространённым онкологическим заболеванием Сергей Николаевич совсем еще недавно проводил мастер-классы, выставки, – и о его болезни мало кто мог подумать. Потому-то многих весть о его кончине так сейчас и ошеломила. Абсолютное большинство людей в этот момент прогрессирующего заболевания были бы уже полностью отданы попечению о самочувствии, болезни, а Сергей Николаевич ещё две недели назад, перед Страстной седмицей, в последнюю перед ней пятницу целый день провёл на ногах, – в академии проводил одну за другой встречи. Мы знаем, чего это ему стоило. Но он всю жизнь был сверх человеческих сил трудоспособен, мало спал, – ночью писал, днём писал, приезжал на дачу писал, в мастерской своей писал – он постоянно работал.

Всех, конечно, изумляет, каких высот он достиг в своём мастерстве – но в придачу к таланту это же огромный труд и самоотдача.

Такой вот Сергей Николаевич. Мне приходится в своей жизни постоянно сталкиваться с тем, что происходит в такой самый важный последний для человека период жизни, когда до ее конца осталось уже совсем немного... Несколько месяцев тому назад Сергей Николаевич пришёл ко мне. То всё время суета: мы бежим, я в разъездах, хлопотах, он в своих попечениях, непрестанных занятиях с учениками, встречах. А тут вдруг стало понятно, что он хочет поговорить. Мы оказались вдвоем в кабинете у нас в больнице. И он мне стал говорить о том, что какие он чувствует изменения в себе, – говорил о духовном, как всё от него точно «отваливается», высвобождается дух от всего земного.

Разговор был несколько месяцев тому назад, а сейчас я был свидетелем и немножко участником совершенно, по-моему, величественных последних его недель. Они совпали со днями Страстной недели, Пасхи, Светлой седмицы.

В кругу семьи

Мы старались создать ему такой режим, чтобы время в больнице сочетать с возможностью ему побыть дома, – даже чтобы он как можно больше дней провел дома. У него уже немного сил оставалось, хотя всё последнее время он был в абсолютном сознании. Помню, когда как он сел за стол, это была Страстная пятница, и стал говорить про богослужение Великой субботы и петь литургию. Он очень хорошо знал церковные службы, часто цитировал и святых отцов. Это был человек, имевший энциклопедические знания. И не только в своей профессиональной сфере искусства, причем не только изобразительного, но и музыкального например. Он замечательно знал классическую музыку и очень её любил, блестяще в ней разбирался. Будучи подлинно русским человеком, патриотом, он и мировое искусство хорошо знал. С ним всегда было интересно. Многое он и в творчестве толковал с точки зрения духовной. К нему, как к магниту, стремились люди.

Но последние свои дни он провел, конечно, в окружении самых близких – супруги Даши и их замечательных, талантливых, очень красивых детей – сына Федора, дочерей Анны, Елизаветы, Ксении, Софьи, Марии.

Я думаю, что они всю жизнь будут жить этими воспоминаниями, потому что это был очень тяжёлый период для них. Мне очень тяжело, а им, представляю, как тяжело. Но они очень сплотились. Всё время были рядом, он со всеми говорил, со всеми общался, всех утешал. Один раз я готовил укол, это было на даче. Приехала одна из дочерей, Аня, он её успокаивал, просил прощения, благодарил, увещевал, говорил, что всё будет хорошо, что Господь всё устроит.

Я думал, такое только в книжках бывает – столь осознанное, спокойное и благодатное состояние при исходе. Только радость и: Христос воскресе!

Ещё позавчера я подошёл к нему, а он «Ой, Лёшенька!» – пытается как бы улыбнуться. Последние его слова были: «Всех вас люблю».

Блаженная кончина

Без всякой натяжки можно сказать: совершенно блаженная кончина. С причастием, с соборованием – священник из ставшего в последние годы родным семейству Андрияк храма Преображения Господня на Болвановке иеромонах Серафим (Кречетов), племянник архимандрита Серафима (Кречетова), и наш врач иерей Игорь Блинов прямо накануне кончины Сергея Николаевича пособоровали, причастили.

И вот в день рождения своего Небесного покровителя преподобного Сергия Радонежского, в больнице близкого тому святителя Алексия Московского в день памяти его преподобных сестер Иулиании и Евпраксии рано утром тихо и мирно душа раба Божия Сергия отошла в вечность.

Весь этот день, 16 мая, с ним прощались в нашем больничном храме Святителя Алексия, особенно вечером после завершения рабочего дня народ шел и шел. Столько цветов принесено. А еще гроб, как в облаке, стоял, окруженный его любимой благоухающей сиренью.

На следующий день, 17 мая, прощание было в Академии акварели и изящных искусств, – там студенты, выученные им, несли к его портрету и нарисованные цветы.

Сегодня, 18 мая, в его родном приходском храме Преображения Господня на Болвановке его отпели. Там такое благодатное место, а Сергей Николаевич был человек, всегда настроенный внутрь, поэтому, я думаю, он и хотел бы быть в момент прощания с этим миром именно в том месте, где ему было хорошо при жизни.

Записала Ольга Орлова

 

Источник: «Святые online»

Дорогие братья и сестры! Мы существуем исключительно на ваши пожертвования. Поддержите нас! Перевод картой:

Другие способы платежа:      

Добавить комментарий

Plain text

  • HTML-теги не обрабатываются и показываются как обычный текст
  • Адреса страниц и электронной почты автоматически преобразуются в ссылки.
  • Строки и абзацы переносятся автоматически.
CAPTCHA
Простите, это проверка, что вы человек, а не робот.
11 + 2 =
Solve this simple math problem and enter the result. E.g. for 1+3, enter 4.
Рейтинг@Mail.ru Яндекс тИЦКаталог Православное Христианство.Ру Электронное периодическое издание «Радонеж.ру» Свидетельство о регистрации от 12.02.2009 Эл № ФС 77-35297 выдано Федеральной службой по надзору в сфере связи и массовых коммуникаций. Копирование материалов сайта возможно только с указанием адреса источника 2016 © «Радонеж.ру» Адрес: 115326, г. Москва, ул. Пятницкая, д. 25 Тел.: (495) 772 79 61, тел./факс: (495) 959 44 45 E-mail: [email protected]

Дорогие братья и сестры, радио и газета «Радонеж» существуют исключительно благодаря вашей поддержке! Помощь

-
+