Перейти к основному содержанию

07:32 30.11.2022

Протоиерей Максим Козлов: «В непростые времена сохранение богословской науки очень важно для внутреннего здоровья и будущего народа»

11.10.2022 12:26:36

Об актуальных задачах богословской науки и месте в ней исторических исследований рассказал председатель Учебного комитета Русской Православной Церкви, ректор Общецерковной аспирантуры и докторантуры имени святых равноапостольных Кирилла и Мефодия, профессор Московской духовной академии протоиерей Максим Козлов.

— Уважаемый отец Максим, Вам как председателю Учебного комитета Русской Церкви регулярно задают вопросы о подготовке будущих пастырей, но нам хотелось бы больше поговорить именно о церковной науке. Хотя теология в России уже не одно десятилетие включена в научное пространство, это научное направление часто страдает от предвзятого отношения как со стороны науки светской, так и со стороны представителей церковного сообщества, которым более важным занятием кажется приходская, миссионерская работа. В чем цели богословской науки сегодня, как их можно обозначить для поступающих в магистратуру и аспирантуру?

— Начнем с того, из-за чего настороженное отношение к теологии может рождаться. Есть древняя максима, повторенная многими отцами и подвижниками благочестия, «Кто молится чисто, тот и богослов» (или в сходных формулировках). Корневое содержание этой максимы состоит в том, что теология не должна быть игрой ума. В идеале, конечно же, богословское искание должно соединяться с личным аскетическим усилием человека, с правильным внутренним устроением. Отсюда вытекает как минимум то, что продуктивно заниматься конфессиональной теологией может только человек, вероучительно внутри этой конфессии находящийся.

Мы знаем книги, написанные в советское и постсоветское время, или в настоящее время в Европе и Америке, людьми, находящимися вне православной традиции. Это книги вполне компетентные и квалифицированные, но все же это взгляд извне, это описание солнца, составленное слепцом на основании доступных ему источников, но не опытное. Поэтому я глубоко убежден, что православной теологией должен заниматься человек верующий, находящийся внутри Церкви, живущий церковной жизнью.

В этом смысле сохраняются вопросы к теологии в вузах: будем честны, подчас на отделения теологии в государственных вузах идут не по принципу призвания заниматься теологией как наукой, а потому, что нужно куда-то поступить, не самым лучшим образом сдав ЕГЭ за среднюю школу. Это ситуация неправильная, аномальная, и понятно, что ничего продуктивного от этого мы не получим. Пока не очень понимаю, где находят себе применение выпускники этих кафедр в Церкви и в государстве, — не на уровне выдающихся единиц, а на уровне какого-то социологического результата.

Но это не дает основания сомневаться в значимости теологии как совокупности научных дисциплин для Церкви. Помимо аскетического усилия, бытового благочестия и укорененности в литургической практике, важна и богословская рефлексия по поводу тех вызовов, которые возникают в современности или в связи с необходимостью осмысления исторического пути Церкви, понимания Священного Писания, понимания Традиции. И историческая литургика — не просто знание устава богослужения, а понимание истории его формирования и его внутренних смыслов. И экзегетика, герменевтика, исагогика Священного Писания, то есть не просто изучение того, что может прочитать любой, обращающийся к переводу Писания на современный язык, а донесение полноты смыслов, находящихся в Писании. Все это области богословия, теологии.

— Какой должна быть наша богословская наука, чтобы ее существование в академическом мире не вызывало вопросов и критики?

— Конечно же, православная теология, на мой взгляд, должна удовлетворять двум критериями. Во-первых, она не может исходить из посылок, которые противоречат Писанию и Преданию. В этом смысле не может быть атеистической, гностической, деистической православной теологии. Напомню классическую формулу протоиерея Сергия Булгакова: критерий истины в собственном научном искании для православного богослова — проверять свое мнение церковным Преданием. Если совокупности Предания твой вывод противоречит, пойми, что ты не можешь быть более прав, чем Священное Предание Церкви.

С другой стороны, теология должна быть академически честной научной дисциплиной: недопустимо подгонять выводы под изначальную установку. Метод научного искания предполагает исследование текстов, фактов, явлений, феноменов и делание из них выводов, а не априорно существующую установку, которая иллюстрируется подобранной «исследователем» фактологией.

— Какие направления богословской науки наиболее актуальны для Церкви сейчас — в период, который Вы в одном из интервью назвали эпохой нестабильности и перемен?

— Конечно же, экклесиология. Понимание границ Церкви, тема действительности Таинств в случае тех или иных разделений, лежащий на пересечении с сотериологией кардинальный для нравственного сознания христиан вопрос о спасении людей вне видимой церковной ограды. Отношения Поместных Церквей и понимание Вселенского Православия в кардинально изменившемся мире, который решительно не похож на то состояние цивилизации, в котором формировалась система Поместных Церквей древности, или даже на Новое время, когда эта система приобрела тот вид, в котором сохранилась сегодня.

Это и антропология — учение о человеке в самых разных аспектах, которые связаны с биотехнологиями, с искусственным интеллектом и различного рода модификациями человеческого разума, с нравственными вызовами, возникающими с развитием той или иной научной дисциплины. Например, весьма актуально ныне учение о гендерной тождественности, о дихотомии всего человечества на мужской и женский род и отсутствии других опций. И при этом требуется богословское осмысление, как быть с теми людьми, у которых, не в силу психологических и социальных установок, а в силу медицинских показателей существует сбой в осознании своей гендерной принадлежности?

До сих пор отсутствует окончательный, внятный и глубокий ответ Православия на вопрос о границах участия женщины в священнодействии и церковном служении. Мы не принимаем женского священства, но есть ли (и как очерчены) границы, до которых женщина может принимать участие в священнодействиях и церковных обрядах?

Периодически, увы, актуализируются и такие темы, требующие не только актуально-практического, но и богословского ответа, как «Церковь и война»: нравственное поведение христианина в ситуации межрелигиозных, межконфессиональных конфликтов, конфликтов, когда по разные стороны фронта оказываются православные христиане. Все это, конечно, требует именно богословского осмысления, и здесь нам без теологии никуда не деться.

Нынешнее время побуждает нас думать и о том, что все актуальнее становится тема эсхатологии. В частности, вопрос, выводимо ли из совокупности Священного Предания представление о том, что в последние времена «малое стадо» истинно верующих христиан может ассоциироваться с какой-либо конкретной географией, страной, Поместной Церковью, можем ли мы на основании Священного Писания и Предания делать такой вывод?

Я обозначил лишь некоторые проблемы, их, безусловно, больше.

— А какое место среди актуальных направлений богословской науки занимают исторические исследования? Программы ОЦАД направлены не только на исследования в области актуальных проблем настоящего, но и в прошлое (например, на изучение христианских источников). Как соотносятся эти два вектора?

— Мне кажется, что исследования современной проблематики и богословская рефлексия по поводу проблем современности будут абсолютно неосновательны без опор на полноценное знание Писания и Предания, а в последнее, конечно же, входит и осмысление исторического пути христианства. Пусть не буквальные ответы на вызовы современности, но принципы подходов, конечно, сформулированы в предыдущие века в святоотеческом наследии. Обращение к текстам отцов, пусть не в такой оптимистической формулировке «Вперед к отцам», какая была у протоиерея Георгия Флоровского, но, как минимум, с пониманием, что в отрыве от многовековой традиции Церкви не может быть полноценного и адекватного современного православного богословия, — в этом состоит путь исследователя.

Дальше все зависит от интересов, устремлений и масштабов личности автора. Не всем, может быть, единицам, даны прорывы в глобальные осмысления. Но глобальное осмысление невозможно без конкретного, точного, научно честного исследования частных вопросов, — оно будет красивым, но неточным. Можно вспомнить ошибки, допущенные самыми значимыми людьми, например, по букве очень глубокие рассуждения Алексея Федоровича Лосева о «пустых» глазах античных статуй, связанные с пониманием отсутствия в Античности идеи личности, возникшей в христианстве. Но за этим рассуждением стояло забвение того, что глаза статуй в древности не были «пустыми»! Лица античных изваяний расписывали, но до нашего времени краски не сохранялись.

Такого рода отрыв от реального факта для теологии может привести к видимо красивым выводам и впечатляющим логическим цепочкам, но каждая из них должна проверяться очень точной опорой на реальность.

— Считается, что в сложные времена люди чаще обращаются к прошлому в поисках базовых ценностей или эталонного времени, «золотого века» как ориентира. Эти мотивы допустимы для церковного историка?

— Тоска по прошлому в эпоху нестабильности очень естественна. Как когда-то сказал в Темплтоновской лекции Александр Исаевич Солженицын, мы помним, что была Святая Русь, не в том смысле, что люди в большинстве были святыми по жизни, но что святость образа жизни была определяющим настроением общества. Понятно, нам хочется опереться на те отрезки в истории Церкви и человечества, когда подлинные идеалы христианства, а не скрепы были тем, с чем общество внутренне соизмеряло свое существование. Когда, даже если человек согрешал, и очевидно согрешал, он знал, что отступает от нормы, а нормы эти есть, и святость есть, — и те, кто исполняет в жизни заповеди о святости, тоже есть. Несомненно, обращение к этим великим примерам в прошлом нас очень укрепляет. Другое дело, что попытки механического или внешнего переноса их в настоящее всегда обернутся каким-то фарсом.

— Многих исследователей интересует далекое прошлое — первые века христианства или эпохи, когда формировалось догматическое выражение вероучения, создавались важнейшие тексты святоотеческого наследия… А чем важно для изучения недавнее прошлое, например, история Русской Церкви XX века? И возможно ли изучать его непредвзято?

— Изучать недавнее прошлое, безусловно, сложнее, чем то, что ушло в далекие века, просто потому что оно отзывается если не личной, то семейной и какой-то коллективной памятью и здесь трудно отстраниться от эмоционального отношения. Но оно безусловно важно. Сколько бы об этом ни было написано и сказано, но остаются важными вопросы о причинах русской революции, трагедии начала XX века и роли Церкви в этой трагедии — положительной и отрицательной, того, что было или не было сделано. Мы никак не уйдем от этих вопросов, актуальных для нас, русских православных людей, членов Русской Православной Церкви.

Каким образом в действительности, которая, вроде бы, этому не слишком способствовала, были выкованы души тех, кого мы почитаем как новомучеников и исповедников Русской Церкви, и в чем для нас актуальность и жизненность в сегодняшней ситуации их примера, — это, конечно, не может выпадать из области не только нашего личного, но и научно-богословского, и церковно-исторического интереса. Это повод для поисков и возможно, глубокого проникновения в природу того, как это дивное сообщество, цветник новомучеников возник в нашей Церкви.

Равно важен и вопрос о том, как и почему было такое количество ренегатов, в том числе среди духовенства, включая высшее духовенство? Как в эпоху страшных сталинских гонений, когда по-человечески отступничество более чем можно понять и никто не в праве его осудить, так и в период отнюдь не таких страшных, хотя и весьма тягостных преследований, — в хрущевскую эпоху, когда количество апостатов, в том числе среди духовенства, тоже было весьма значительным.

Равно как и осмысление феномена обновленчества в разных его проявлениях и необходимости терминологического разведения поисков предреволюционного церковного обновления и того, что стало называться обновленчеством в постреволюционную эпоху. Какие направления того, предреволюционного поиска оказались фатально ошибочными и нравственно неправильными, а какие оказались сопряженными и дискредитированными просто в силу употребления одного и того же термина по отношению к разноприродным явлениям?

— Недавнее прошлое сложнее изучать объективно в силу личной в него вовлеченности, но, с другой стороны, изучать его легче из-за большего количества материалов и источников?

— Материалов больше, но все мы знаем, что доступность архивов сокращается, и изучение истории новомучеников и предоставление к канонизации новых лиц сейчас затруднено по причине значительно меньшей открытости архивов, чем это было четверть века тому назад.

— В конце XIX — начале XX века в нашей церковной среде велись дискуссии о том, кто должен заниматься богословской наукой и преподаванием в духовных школах: представители так называемого ученого монашества, разные группы духовенства, миряне? Мы живем в обществе, где уже нет многих прежних сословных рамок и границ. Как можно ответить на вопрос этой старой дискуссии сейчас — кто прежде всего призван к научной и преподавательской деятельности в Церкви?

— Нас так немного, что мы должны беречь любого. И тех избранных архиереев, которые умеют соединить многочисленные архипастырские попечения с занятием церковной наукой. И поддержать совсем немногочисленных представителей ученого монашества в стремлении заниматься наукой при их часто весьма обременительных пастырских и монастырских попечениях. И клириков, которые служат на приходах и тем не менее стараются преподавать за совсем небольшое материальное вознаграждение, трудиться в духовных школах, заниматься церковной наукой. И тем более наших мирян, мужчин и женщин, которые эту, прямо сказать, не обещающую золотых гор профессию, делание, призвание ставят стержневым вектором своей жизни, отказавшись, может быть, от материально более интересных и выгодных областей приложения своего таланта. Каждый человек дорог и никого нельзя отсечь из тех, кто устремился душой к занятиям богословием.

— Какими качествами должен обладать будущий церковный ученый, тот, кто выбирает эту область занятий?

— Мне представляется, что подлинное занятие наукой предполагает готовность к некоторому научно-аскетическому самоотречению. Нельзя заниматься наукой немножко, чуть-чуть и на досуге. Это предполагает, что ты готов ради избранного дела от многого отказаться, и не только в достатке, но и в укладе жизни, в возможности досуга, развлечений, каких-то жизненных радостей. Здесь нельзя не вспомнить такие великие фигуры, как Алексей Федорович Лосев, вся жизнь которого была труд, и которого от этого труда не отодвинули ни две мировые войны, ни гибель библиотек, ни заключение в лагере, ни слепота. Как Дмитрий Сергеевич Лихачев, вся жизнь которого была посвящена науке, который прошел через Соловки и всяческие жизненные испытания. Как те клирики, которые подчас из тюрем и лагерей пришли в восстановленные в 1940-е годы духовные школы. Как те, кто занимались богословием и церковным преподаванием в смутные десятилетия при Хрущеве или в позднее советское время без очевидных перспектив, что сделанное и написанное ими когда-нибудь будет востребовано. В общем, это люди, которые готовы жить по древней народной мудрости «Готовишься помирать — сей рожь»: нужно делать дело, невзирая на внешние обстоятельства.

И мы должны помнить, что в самые непростые времена сохранение академической, в данном случае богословской науки очень важно для внутреннего здоровья и будущего народа. Что бы ни происходило вовне, важно, чтобы эта готовность служения науке не угасла вовсе.

Беседовали сотрудники ИДО ПСТГУ

Пресс-служба ПСТГУ/Патриархия.ru

Дорогие братья и сестры! Мы существуем исключительно на ваши пожертвования. Поддержите нас! Перевод картой:

Другие способы платежа:      

Комментарии

11.10.2022 - 17:41 :

Наука существует дольше, чем христианство. И в церкви "технарей" не меньше, чем "гуманитариев". Поэтому богословское направление, посвящённое отношению к науке, как разумному познанию творения, безусловно необходимо. И подсказки к онтологии, метафизики творения, присутствуют в первых строках Библии. Но как-то протестанты проявляются на этом поприще, а наше православие больше склонно к гуманитарным аспектам, часто "растекаясь мыслию по древу". Современная математика и физика должны иметь богословские основания, тогда введение этих факультетов в МИФИ и другие вузы будет полезным.

20.10.2022 - 20:38 :

Уважаемый Евгений Константинович, во-первых, разрешите выразить Вам глубокую благодарность за весь Ваш много-многолетний труд на радио "Радонеж". Считаю, что за этот труд Вы заслуживаете звания Героя России (без преувеличения). Что касается данного вопроса, то прочитайте работы Виктора Николаевича Тростникова. Он проследил историю науки и показал, что наука родилась из средневековой схоластики, а основы и принципы научного исследования заложил Р. Декарт в середине 17 века. Пифагор, Фалес Милетский, и др. древние греки - это ещё не наука. Их открытия не получили дальнейшего развития. Пользуясь случаем, хотел бы сказать, что современной Церкви очень не хватает толкования 1-12 глав книги "Бытие" с использованием научных фактов. Эти факты таковы, что эволюционное лже-учение просто смоет с исторической сцены, а вопрос о том, откуда всё взялось, решается исключительно в пользу Св. Писания. Жаль, что у меня нет возможности связаться с Вами, иначе я мог бы предоставить Вам эти материалы.

Добавить комментарий

Plain text

  • HTML-теги не обрабатываются и показываются как обычный текст
  • Адреса страниц и электронной почты автоматически преобразуются в ссылки.
  • Строки и абзацы переносятся автоматически.
CAPTCHA
Простите, это проверка, что вы человек, а не робот.
Fill in the blank.
Рейтинг@Mail.ru Яндекс тИЦКаталог Православное Христианство.Ру Электронное периодическое издание «Радонеж.ру» Свидетельство о регистрации от 12.02.2009 Эл № ФС 77-35297 выдано Федеральной службой по надзору в сфере связи и массовых коммуникаций. Копирование материалов сайта возможно только с указанием адреса источника 2016 © «Радонеж.ру» Адрес: 115326, г. Москва, ул. Пятницкая, д. 25 Тел.: (495) 772 79 61, тел./факс: (495) 959 44 45 E-mail: [email protected]

Дорогие братья и сестры, радио и газета «Радонеж» существуют исключительно благодаря вашей поддержке! Помощь

-
+