Перейти к основному содержанию

05:24 18.08.2018

Дело священника Глеба Грозовского.

04.06.2018 10:59:11

Никифоров: - Добрый день! Радио «Радонеж» уже более двух лет следит за судьбой священника Глеба Грозовского, обвиненного в тяжелых преступлениях. Мы не поверили в его вину, сами проводили расследование, но нам не поверили, ни адвокатам, ни журналистам. В результате он был осужден. Был апелляционный суд, который, мы надеялись, все-таки учтет показания оправдательные по отношению к отцу Глебу, потому что все мы, и на «Радонеже», и все в Церкви, кто следил за этим делом, погрузились, прямо скажем, в уныние, апатию. Нам показалось, что суд просто неправомочный и добиться правды невозможно. Сейчас я хотел бы узнать, в каком состоянии дело на сей день? Первым я попросил бы высказаться общественного адвоката отца Глеба Андрея Алексеевича Мурашко. Он по телефону говорит из Питера. Андрей Алексеевич, добрый день! Что произошло, где отец Глеб?

Мурашко: - Здравствуйте. Спасибо, что вы освещаете это дело в своих передачах. Конечно же, ставить точку рано. Отец Глеб сейчас находится в поселке Мурмаши, в Мурманской области, на территории исправительной колонии №18 УФСИН России по Мурманской области. Чувствует он себя хорошо и бодро, чем вселяет в нас некий оптимизм для дальнейших действий. Один человек говорил, что может показаться, что среди лукавых людей преуспевает, но, в конце концов, я думаю, что оно рухнет.

Никифоров: - Как настроение отца Глеба?

Мурашко: - В настоящее время он помогает в Петропавловском храме поселка Мурмаши священнослужителю. Этот храм находится на территории колонии и, как я сказал, точку в этом деле ставить рано. Борьба продолжается. И я давно слежу за этим делом, был неоднократно в Израиле, в тюрьмах, где его и ставили на колени, обливали водой, заставляли носить оранжевую куртку арестанта, то есть можно сломать кого угодно, но не Грозовского. Я не поленился и пошел в Государственный архив историко-политических документов Санкт-Петербурга на Шпалерной, и поднял всю историю семьи Грозовских. Оказалось, что это были правдоискатели, их семья пострадала в четырех поколениях. И даже его отец протоиерей Виктор Грозовский, родители которого репрессированы, тоже вышел из этой системы политических репрессий и преемственность поколений, видимо, принял сын, тоже пострадав.

Никифоров: - Как Церковь отнеслась к этому делу? Он запрещен к священнослужению или исторгнут из сана, что произошло?

Мурашко: - В настоящее время мы готовимся к подаче надзорной жалобы в Верховный суд. В данной ситуации сейчас мы подали лишь конституционную жалобу. И до вердикта Верховного суда, я думаю, что священноначалие каких-либо действий, связанных с его извержением из сана, предпринимать не будет. Он временно запрещен, как это обычно бывает на период расследования и принятия окончательного решения. Как я говорил, он помогает в храме с благословения местного митрополита и, насколько я знаю, митрополит даже посещал его в поселке Мурмаши. Поэтому Церковь внимательно следит за судьбой отца Глеба. Не дает его в обиду, подтверждением является ваша передача на православном радио. И вся общественность внимательно следит за этим делом.

Никифоров: - Спасибо большое. Последний вопрос: Вы, как  наблюдатель, независимый человек, общественный адвокат, можете говорить какие-то вещи более прямо. Скажите, кто все-таки мог быть заказчиком, потому что мы должны понимать, кому это было нужно, в конечном счете?

Мурашко: - Понимаете, в продолжение моего разговора о том, что сын перенял традицию отца, который был жертвой политических репрессий... Дело в том, что отец Глеб по природе правдолюб. И по моему собственному глубокому убеждению, пострадал он за то, что на уровне епархии создал угрозу перераспределения государственных средств для наркоманов, которые для кого-то статистические единицы для получения бюджетных средств. Они люди, которые нуждаются в помощи и социализации. И собственно говоря, эта угроза,которую он создал, и запустила тот механизм. Его как раз предупреждали не заниматься реабилитацией наркоманов, не привлекать общественность, депутатов, общественные организации к этой проблеме. И все это послужило толчком для возбуждения уголовного дела. Поскольку Вы спросили, кому это было выгодно и, может быть даже, кто заказчик, я могу сказать, что здесь работала система. И абсурд всей этой ситуации, подтверждающий довод, что дело заказное, как раз начинается с того, что по мамам начали ходить оперуполномоченные Приморского РУВД и предлагать написать заявление, то есть им не хватало эпизодов. Это нам рассказала Светлана Некрасова. Потом обвинение было предъявлено при полном алиби, когда отец Глеб был в Турции, и это явилось основанием для его экстрадиции, и это абсолютная ложь. Абсурд еще и в том, что в Израиле предлагали 50 тысяч долларов за заявление, как это было  с  Ириной Витив. Я встречался с несколькими семьями. Даже сами высокопоставленные сотрудники МВД рассказывали священникам, что «занесли» «большие деньги» за Грозовского, «теперь отрабатывают». Об этом рассказал протоиерей Константин Пархоменко на фестивале «Сила в правде» открыто со сцены перед тысячей людей, то есть сомневаться в его словах у нас нет оснований. Ну и сами показания потерпевших выполнены под копирку с суждениями взрослых. Чтобы не вызывать их в суд, показано некое видео, где люди с обрезанными головами односложно отвечают «да» или «нет». То есть ни один психолог не может оценить, говорят правду или ложь эти дети. Я бы даже сказал «туловища», поскольку непонятно, кто эти люди. Поэтому вот эта машина как раз говорит о том, что дело имеет некий заказной характер. Скорее всего, я склоняюсь к той точке зрения, что он все же создал угрозу созданием сети реабилитационных лагерей, которые не закапывают денежные средства, имея некие статистические показатели, а хотели реально помогать людям. Это явилось основанием для его преследования. Об этом и писалось, и говорилось. Думаю, что будет журналистами проведено независимое расследование. Михаил Анатольевич более подробно выступит на передаче и отца Константина Пархоменко, где расскажет о всех перипетиях этого дела. Но у меня, исходя из моей работы трехлетней, есть мнение, что обвинение абсурдное - нет ни одного доказательства, все поставлено на предположениях судьи Яшиной.И если вы меня спросите, что там с фабулой, то я конкретно могу сказать, что никакого преступления совершено не было.

 

Никифоров: - К сожалению, как в Лондоне сейчас в деле Скрипалей «хайлилайкли» - очень похоже, говорит обвинение, и все этому верят. Спасибо, Андрей Алексеевич, дай Бог Вам и дальше защищать доброе имя отца Глеба.А мы сейчас свяжемся с Михаилом Анатольевичем Уткиным.

Михаил Анатольевич, в прежних наших эфирах по известным обстоятельствам, еще до вынесения еще судом приговора, Вы были связаны, когда шло следствие, не могли Вы все изложить, все факты, все, что происходило в деле. Сейчас, насколько я понимаю, Вы более свободны, не связаны некоторыми обязательствами. Это так?

Уткин: - Да, все правильно.

Никифоров: - Каково Ваше мнение о том, что происходило? Почему защите не удалось доказать невиновность отца Глеба? Почему она не была услышана?

Уткин: - Знаете, вопрос достаточно сложный, потому что мне тогда нужно будет говорить за судью. Почему она не услышала очевидные вещи, почему она таким образом оценила те или иные доказательства. В приговоре, который вынесен, и я думаю, он есть или будет в свободно доступе, там приведена оценка доводов защиты и показаний свидетелей, которые, так сказать, давали показания в пользу Глеба Викторовича. Но оценка, которая дана судом, с моей точки зрения неприемлема. Потому что меня, по крайней мере, так учили, и я так привык работать, о том, что в основе всего должны быть логика и факты. Если ты говоришь, что ты не доверяешь чьим-то показаниям, это означает, что у тебя есть что-то и ты указываешь об этом в приговоре  и ссылаешься на какие-то постановления пленума Верховного суда или требования УК или еще что-то. Но понимаете, я не принимаю, и поэтому я и обжаловал и в апелляционном порядке, и теперь вчера уже отвез жалобу кассационную в Ленинградский областной суд на приговор. Не принимаю, когда в приговоре написано, что суд не доверяет, потому что это крайне маловероятно. Вероятно, что этого не было. Понимаете? Если кто-то подумает, что это как сейчас принято говорить «хайлилайкли», знаете, приговор вынесен задолго до того, как тут стали говорить по поводу Скрипалей. Это приговор, который написан, в принципе характерен и показателен для того, как происходит оценка доказательств у нас по большинству дел. Смотрите, вот в приговоре написано по обстоятельствам дела, по эпизоду о. Коневец. Там есть непосредственно свидетели, которые жили вместе с потерпевшим в одном домике, и они говорили, что не было там Грозовского, он не заходил в тихий час. Появляется противоречие и с учетом других показаний свидетелей, которые говорят, что они играли в шахматы, есть основания не доверять потерпевшей. Что пишут в приговоре по поводу показания этого свидетеля, девушки теперь, которая была вместе с потерпевшей в домике? «Представляется крайне маловероятным, что несовершеннолетний свидетель помнит спустя такой промежуток времени событие, не представляющее для него какого-либо значения». Вот так, представляете? Представляется крайне «маловероятным».

Никифоров: - Но это же крайне невероятно, чтобы ребенок, а это были девочки, не какие-то шестилетние дети, это дети, которые все наблюдают и видят, и вот рядом с ними на кровати происходит насилие над подружкой, и вдруг он это все не видит, не помнит и так далее. Я думаю, что это впечатление еще большее могло произвести на ребенка.

Уткин: - Конечно! Вы знаете, я как раз когда сам опрашивал этих свидетелей, как раз я сам выяснял, потому что этот вопрос,безусловно, встает, и на следствии встает, почему человек помнит. Так вот, допустим, помнит, потому что она первый раз поехала  в детский лагерь как раз тогда. Понимаете, это сравнимо с первым сентября, когда ты идешь в школу. То есть не сказать, что это не значимое событие. Свидетель, который играл в шахматы, на вопрос, почему он помнит, говорил, что он первый раз в жизни поехал в лагерь. Конечно, он помнит. Об этом говорят. Но это не интересует. Дальше пример. По показаниям потерпевших в период совершения преступления Грозовскому кто-то позвонил по телефону и он разговаривал с женщиной. Проверяет следователь - все правильно. Запрашивают тарификацию - никакой информации о том, что были звонки, нет. То есть никто никому не звонил, хотя на телефон ему звонили за день до этого и после, то есть основания говорить, что он отключал телефон нет. Сам Грозовский говорил, у него всегда был включен телефон. Что делают? Запрашивают у компании мобильной связи о том случае, если у него был подключен вайбер или вотсап, интернет телефония, может тарифицировать компания мобильной связи? Ответ - нет. В приговоре: «представляется крайне маловероятным, что в мобильном телефоне Грозовского отсутствовали программы интернет телефонии, по которой он мог разговаривать с иным лицом». Кроме того, в качестве подтверждения доводов, свидетель некий говорит, что через полгода после этих событий он, якобы, разговаривал по вайберу, в то время как Грозовский говорит, что когда он уехал в Израиль, он свой телефон продал, его не было. То, что он звонил, он с этими людьми не разговаривал. Крайне маловероятно. Понимаете? Доказательств нет и все. Это отбрасываем. Следующий момент. Тоже пример оценки. По первому эпизоду - девочка говорит основной лейтмотив, что «это сделал Грозовский». Она путает год, когда это было, день, ночь, обстоятельства, и в приговоре написано, что это не имеет значения, главное, что она говорит о том, что «это сделал Грозовский». Но, простите, в таких делах, когда показания против показаний, как раз эти детали очень важны и всегда на следствии их выясняют, потому что если человек дает показания, указывает на какие-то детали и это совпадает, то есть основания доверять или не доверять показаниям этого лица. И если человек не может по эпизоду сказать, ну можно не помнить дату, день недели, но это же психотравмирующая ситуация, не помнить какие-то серьезные обстоятельства - был ли день, ночь, был или не был кто-то еще в доме - не поверю в это, это для любого человека, взрослого или ребенка, запоминается. У меня были в практике случаи, когда уже взрослый человек помнил, как 20 лет назад отчим сильно его избил. Он не помнит дату, но он помнит даже обувь, в которую был одет его отчим, потому что это очень серьёзное событие.

Никифоров: - Да, это поразительно, когда три девочки в одной палатке и вдруг они ничего такого, что у ребенка вызывает отвращение и переживание, чтобы они это не запомнили вообще.

Уткин: - То же самое и косвенные свидетели, которые говорят о том, что дети, которых Глеб Викторович гладил по спине животу и целовал в шею и руку. Девочка там дает показания, что «ночью он пришёл, забрался к ней на второй ярус и…».

Никифоров: - Ночью, на второй ярус?

Уткин: - Да! Ночью, когда другие девочки спали. Вызываем других девочек. Говорят, невозможно, потому что кровати просто непредназначены для человека взрослого, и не заметить это невозможно.

Никифоров: - Я думаю, все наши слушатели подтвердят, это трудно себе и представить, чтоб ночью взрослый мужчина входит как бы тихо даже в комнату, залезает на второй ярус, совершает развратные действия с ребенком и ребенок молчит, да или просто полежать вместе хотел, хотя и это уже дикость какая-то. И чтобы это все не заметить никак даже при детском таком сне после прогулок и купаний, это представляется совершенно невозможным.

Уткин: - Еще пример. Когда якобы было совершено преступление на о. Кос, по делу я вызвал для допроса 9 человек, причем это не только родственники Глеба Викторовича, жену и детей, были и другие ребята, они говорят, что видели, как они ушли, они видели, как они уходили соответственно, жена говорит, что он никуда и не выходил. Нет. Жена является заинтересованным лицом, а потому ее показания недостоверны. А то, что видели, как они уходили, не свидетельствует о том, что возможно он мог вернуться обратно и совершить действия, которые ему инкриминируются.

Никифоров: - Вот Вы мне скажите, почему так ненастойчиво отвергались все свидетельства защиты?

Уткин: - Не могу сказать, это нужно спросить у судьи, которая рассматривала дело, не могу говорить за нее. Вот то, что я Вам привел, это указано в апелляционной жалобе. Еще приведу факт. У нас в соответствии с УПК несовершеннолетние свидетели, не достигшие 16-летнего возраста, но достигшие 14-летнего, опрашиваются при участии законного представителя по усмотрению судьи. Так вот все четыре таких свидетеля в таком возрасте со стороны обвинения допрашивались обязательно с законными представителями, а пять свидетелей со стороны защиты таких же - без участия законного представителя. Их убирали. Я спросил, почему так, почему двойные стандарты - одним можно, это же не совсем маленькие дети, но все же несовершенно летние - сразу замечание за пререкания с судом. Поэтому такие вещи у нас в процессе были, я на них внимание обращал, но их, к сожалению, игнорируют в апелляционной санкции, но не согласен с тем, как рассматриваются мои доводы, что их не принимают во внимание,и поэтому буду обжаловать дальше.

Никифоров: - Хотелось бы об этом поговорить хотя бы кратко. Как вы видите перспективу дела? Можно ли обжаловать? Какие перспективы этой жалобы? Каковы настроения отца Глеба? Где он?

Уткин: - О перспективах сказать не могу, потому что опять же это принимает решение суд. Теперь уже кассационная инстанция. Порядок рассмотрения следующий: направляется жалоба, сначала она рассматривается судьей предварительно и он принимает решение направить на рассмотрение Суда кассационной инстанции или отклонить. Если отклоняется, то обжалование идет дальше в Верховный суд. И если рассматривается, то рассматривается кассационной инстанцией и принимается решение. Таков порядок. Повторюсь, что-то здесь говорить о перспективах сложно, потому что принимаю решение не я. Получу решение, посмотрим. Что касается Глеба Викторовича, то по моей информации, он находится в Мурманской области в одной из исправительно-трудовых колоний.

Никифоров: - Спасибо большое, Михаил Анатольевич, за Ваш труд, такой честный, серьезный, бескомпромиссный по защите отца Глеба. Будем молиться и надеяться на лучший исход дела.

Уткин: - Спасибо и вам, что не бросаете отца Глеба и освещаете его дело. Я уже давно имею большой стаж работы, в том числе и со следствиями, и я предельно открыт, мне нужно только дать возможность защищаться и оценивать доказательства объективно так, как это есть. Представили, ты посмотрел и сделал вывод, е выдумывать ничего. Довод должен основываться на законе. Я думаю, что такие требования касаются любого человека, не юриста, не адвоката, любой человек хочет, чтобы ему дали возможность защищаться. И то, что он представляет чтобы это не выбрасывали, игнорировали, а этому давали соответствующую оценку. К сожалению, что я вижу и по этому делу, и по другим делам - там примерно такая же ситуация. Это мои уже мысли, на полях что ли, я так уже стал думать о таких вот негативных проявлениях и то, о чем у нас говорят по телевизору, говорят о том, как нас зажимают на международной арене, как необъективно освещают, то я сравниваю с тем, что было задолго до этого, и хочу сказать, мы говорим о том, что с нами делают там, на международной арене, заграницей в отношении наших же людей гораздо раньше делается то же самое либо хуже.

Никифоров: - Спасибо, помогай Бог! В заключение нашей программы сегодня я хотел бы предоставить слово руководителю Правозащитного центра Всемирного Русского Народного Собора Роману Анатольевичу Силантьеву, который по поручению священноначалия расследовал это дело и предпринимал всевозможные усилия, чтобы добиться оправдания. Роман Анатольевич, каково Ваше мнение? 

Силантьев: - Можно констатировать, что дело отца Глеба Грозовского уже закончено и не лучшим образом. История, конечно, удивительная, мы видели, что даже обвинение просило дать ему меньший срок, чем он в итоге получил. Случай не уникальный, но достаточно редкий. Сейчас отец Глеб, насколько мне известно, уже уехал в колонию в Мурманской области. И возможности ему помочь постепенно иссякают. Борьбу мы продолжим, конечно, но особенность нашего законодательства такова, что финал был достаточно предсказуем.

Никифоров: - Предсказуем? Дело в том, что Андрей Алексеевич Мурашко, его общественный защитник, считает, что не так все пессимистично, что есть еще надежды какие-то апелляционный суд высшей инстанции.

Силантьев: - Надежды, конечно, теоретически есть, но боюсь, что практически шансов не осталось.

Никифоров: - А почему? С чем это связано? Почему такой пессимизм у Вас?

Силантьев: - Ну, особенности законодательства: три несовершеннолетних пострадавших, одна из них еще от рака умирает, в принципе хватило бы и одной, но когда их три. Общался со многими специалистами, они солидарны в том, что в общем дело плохо. Если бы это было скажем 10 лет назад, то результат был  бы другой. Но за прошедшее время у нас поменялись подходы, правоприменительная практика изменилась и теперь у нас так. Так что это вопрос не к судье, а к системе.

Никифоров: - То есть попал в жернова некоего юридического механизма. Ну да, сказать, преступление против несовершеннолетних резко ужесточилась ответственность и все связанные с этим вещи. Но оно действительно было доказано? или все же.. У нас остаются сомнения, и у адвокатов тоже.

Силантьев: Это безусловно, но то, что как я понимаю, услышал судья, для него достаточно для вынесения такого приговора. Потому что мы имеем сомнения, но не являемся судьями.

Никифоров: - Вот удивительно, прокуратура, вроде бы, согласилась с тем, что возможно преступления этого и не было..

Силантьев: - Ну не сказать, чтоб она с этим согласилась, они все же не оправдать его предлагали, а снизить срок.

Никифоров: - А кто настаивал? Следственный комитет? Судья?

Силантьев: - Как я понимаю, следствие и судья. Потому что такого рода преступления понятно, какое отношение будет у судьи, особого снисхождения ожидать не приходится. Детей у нас любят и стараются защищать.

Никифоров: - И слава Богу. С другой стороны, молодой священник. За него встала вся наша Церковь, была очень большая поддержка, насколько я знаю.

Силантьев: - Это не помогло, не первый, и не последний такой случай. Это было и при Иване Грозном, и при Александре III, во всем исторические периоды. Людей у нас осуждали по такого рода наветам. Это печально, но сделали что смогли. Я боюсь, что вопрос уже закрыт.

Никифоров: - Мы все же будем надеяться, как православные люди, на то, что милость Божия коснется отца Глеба, и каким-то удивительным, чудесным образом, а может настойчивостью тех людей, которые его защищают, правда восторжествует, потому что у меня сложилось мнение, что все же он невиновен.

Силантьев: - Остается только молиться и надеяться на чудо, потому что боюсь, что иные варианты уже исчерпаны.

Никифоров: - А кто мог быть если не заказчиком.. но кому это было нужно?

Силантьев: - Есть разные версии, но прямо скажем, что никаких доказательств их нет. Те люди, которые обвинялись в том, что они являлись зачинщиками этого дела, естественно отрицают, никто их допрашивать не будет, поэтому что сказать - их слово против слова отца Глеба. С точки зрения установления истины это ни о чем.

Никифоров: - Спасибо большое за громадную работу, которую Вы провели по поручению священноначалия в расследовании этого дела и приложили максимум энергии и усилий. Ну, если так произошло, что ж, действительно будем молиться и надеяться.

Комментарии

пн, 06/04/2018 - 18:53 :

Когда отца Владимира Головина облыжно обвинили в вымогательстве и отстранили от службы, он радовался и со слезами счастья восклицал: Слава Тебе, Господи! Не оставил меня милостию Своею!

пн, 06/04/2018 - 22:31 :

С милостивым Ты поступаешь милостиво, с мужем искренним — искренно, с чистым — чисто, а с лукавым — по лукавству его» (2 Цар. 22:26-27).

сб, 06/09/2018 - 11:28 :

Отцу Глебу его страдания, наверное, на том свете зачтутся. А вот каково будет людям, организовавшим всё это дело? К чему они придут в конце жизни? Вся беда в том, что люди так погружаются в свои материальные

чт, 07/05/2018 - 13:32 :

Следствие закончилось. Приговор прозвучал. Аппеляция отклонена. С него никто не снял сан. Это означает, что РПЦ не считает его преступником.

Добавить комментарий

Plain text

  • HTML-теги не обрабатываются и показываются как обычный текст
  • Адреса страниц и электронной почты автоматически преобразуются в ссылки.
  • Строки и абзацы переносятся автоматически.
CAPTCHA
Простите, это проверка, что вы человек, а не робот.
Рейтинг@Mail.ru Яндекс тИЦ Каталог Православное Христианство.Ру Электронное периодическое издание «Радонеж.ру» Свидетельство о регистрации от 12.02.2009 Эл № ФС 77-35297 выдано Федеральной службой по надзору в сфере связи и массовых коммуникаций. Копирование материалов сайта возможно только с указанием адреса источника 2016 © «Радонеж.ру» Адрес: 115326, г. Москва, ул. Пятницкая, д. 25 Тел.: (495) 772 79 61, тел./факс: (495) 959 44 45 E-mail: [email protected]

Дорогие братья и сестры, радио и газета «Радонеж» существуют исключительно благодаря вашей поддержке! Помощь

-
+